— Не заговаривай ни с кем, — посоветовал Адам, склонившись к уху Деворы. — Я совершил непростительную оплошность и не подумал о том, что твой отец мог прибыть раньше нас и предупредить власти. Мы не должны входить в город. Нам следовало бы остановиться снаружи и послать кого-нибудь в город разузнать обо всем.
Мы можем быть уверены, что твой дедушка принял меры предосторожности и сделал все в соответствии с законом. Он специально хранил свои деньги здесь в Антиохии, чтобы не попасть под еврейские законы. Тут царствует закон Двенадцати Таблиц и, если бы все осталось шито-крьгго, то Джабез мог передать тебе деньги без соблюдения каких-либо формальностей. Но так как есть еще претендент на завещанное имущество (в данном случае — сумму денег), то банкир обязан пойти в суд и действовать впоследствии в соответствии с его решением. А у нас имеются некоторые, довольно веские основания считать, что судьи в значительной степени чувствительны к… гм, некоторым, скажем так, аргументам. И если твой отец уже прибыл, то мы вполне можем предположить, что он уже предложил определенную сумму Джабезу и судьям, чтобы добиться выгодного ему решения. Не зря же он тоже терпел муки и испытывал страдания во время путешествия.
— Думаю, что ты прав, — ответила Девора. Сейчас она была очень серьезной. — За этими воротами мы можем ожидать всего, что угодно.
— Подкуп в Антиохии — обычное дело. А купить судей проще простого. Я сам не раз это делал. И если твой отец всучил деньги кому следует, то нас переловит в два счета. По всей видимости, наши молодые гонцы уже прибыли, но их нет у ворот. Они не могут встретить нас. А почему? Я думаю, потому, что в это самое время они наблюдают, как дерутся крысы на полу камеры, в которую их засадили. И у нас с вами имеются большие шансы составить им компанию. Лучшее средство выиграть судебное разбирательство — это помешать своему сопернику явиться в суд.
Прямо перед ними у самых ворот цепочка потных и алых солдат скрупулезно осматривали столпившихся в очереди обеспокоенных путешественников. В отличие от церберов[62] они не обращали никакого внимания на тех, кто выходил из города, но зато не оставляли без внимания ни одного входившего.
Пробка, которую создал остановившийся караван, наконец привлекла внимание одного из охранников. Взглядом Аргуса[63] он окинул столпотворение и, с трудом пробравшись к Адаму, злобно набросился на него:
— Ну, чего встал? Чего тебе не хватает? Давай двигайся или твой разум парализован так же, как твои ноги? Слышишь ты, дерьмо, принесенное ветром пустыни!
Адам бросил на стражника испепеляющий взгляд:
— А вы не допускаете возможности, что благородная дама, которая путешествует в нашем обществе, передумала и больше не собирается въезжать в ваш трижды проклятый город?
Стражник внимательно оглядел Девору.
— Благородная дама? — пробормотал он. — Так, может быть, это та самая благородная дама, которую мы ждем? Она что, приехала из Иерусалима?
— Этого я и боялся, — прошептал Адам Деворе. — нас ждут неприятности.
— Благородная там или не благородная, проезжайте быстрее, — заорал страж, вновь охваченный злобой. — Здесь вопросы задаем мы и задаем там, за воротами. А тут вы не можете больше оставаться. Вам ясно?
— С нами также едет принц. Это очень знатный, могущественный и богатый человек из далекой страны Шан. И вы что — собираетесь обращаться с ним так же, как с каким-нибудь обычным толстопузым торговцем маслом?
— Принц? — стражник нагло ухмыльнулся. — Даже если бы сам царь царей был жив и явился бы сегодня под стены Антиохии, то мы бы все равно не позволили ему положить свой царственный зад посреди дороги и устроить такое столпотворение.
Затем гаркнул:
— А ну-ка, веди свою благородную даму и принца вот к тем воротам! И поживее!
Адам оглянулся.
— Все понятно. Кто-то отдал недвусмысленные распоряжения. Они даже дошли до этого безмозглого инструмента продажного правосудия. Что ж, нам ничего не остается как выполнять его приказ. Будем готовы к худшему.
Очень медленно в общем потоке двигавшихся людей и животных, они шли навстречу неизвестности и через несколько минут достигли свода величественных Железных Ворот. Под самой аркой стоял какой-то оборванец и, жутко завывая, что-то пел. Когда путники подъехали ближе, то до них дошло, что он все время повторяет одни и те же слова. Их удивление стало еще больше, когда они разобрали, что он там подвывал.
— Адам-бен-Ахер, Адам-бен-Ахер!
Адам тут же покинул свое место во главе каравана и подъехал к незнакомцу.
— Я Адам-бен-Ахер, — сказал он.
— Уф! — воскликнул человек со вздохом огромного облегчения. — А я уже думал, что потеряю голос. Все проходят мимо, и я уже потерял всякую надежду.
— Ну, а мне-то что? — проворчал Адам. Он постоянно оглядывался, и в его голосе звучало нетерпение.
