— У меня есть послание для тебя, — ответил незнакомец с чувством собственного достоинства и с некоторой обидой. — А также поздравления с благополучным прибытием от моего хозяина Джабеза. Вот уже три дня, как я стою здесь и без конца повторяю твое имя. Как только открывали ворота, я становился тут и не сходил со своего места до тех пор, пока их не закрывали. Вот только мой голос…
Адам резко перебил его.
— А разве твой хозяин говорил тебе, чтобы ты оставался все время в тени? Разве ты не знаешь, что обычай требует, чтобы гостей выходили встречать как можно дальше на дорогу? А? Разве не знаешь, что им нужно предложить вина и рассказать о том, что творится за стенами города? Что молчишь? Мысль о том, что отсутствие как тебя, так и новостей может привести к непоправимым несчастьям, конечно же, не посетила твою твердолобую башку, которая, я полагаю, набита одними опилками. — Выплеск плохого настроения, Адам вовсе не ограничил одними словами. Сильно размахнувшись, он ударил незнакомца кулаком по голове. — Ну, а теперь давай свое послание.
К тому времени уже весь караван проехал под арку ворот. Там он был встречен стражей, которая отвела его вправо, где располагался небольшой тупик. Путникам было приказано сойти с верблюдов, так как их не могли допросить прямо сейчас же, а ожидание могло затянуться. Девора послушно спустилась на землю и стояла, с беспокойством оглядываясь по сторонам. Василия и его спутника не было поблизости. Подвергся ли он нападению арабов или сидел в тюрьме в Антиохии, но он не пришел встретить ее, и одного этого факта было достаточно, чтобы она поняла, что весь их план рухнул. Она отвернулась от кишащих вокруг людей и немигающими глазами уставилась в покрытую белой известью стену. Она даже не заметила, как засуетилась служанка, доставая веер и торопясь к ней. В этом переполненном людьми углу было просто нечем дышать, и девушка стала обмахивать Девору, пытаясь хоть как-нибудь облегчить ее положение. Тяжело вздохнув, Девора повернулась, облокотилась спиной о стену и только тогда заметила Шимхама. Он стоял совсем рядом, обнажив зубы в широкой улыбке. И несмотря на то, что он был один, без Василия, все было хорошо. Раз он стоял здесь и улыбался, то не могло случиться ничего плохого. Просто Василий не смог прийти, и скоро она узнает о причине ею отсутствия, в чем бы она ни заключалась, не могло произойти ничего страшного. Сердце девушки забилось от радости. И тут она увидала, что на Шимхаме новые, великолепные одежды: светло-голубой тюрбан, украшенный хрустальным купоном, большим, словно глаз циклопа, такого же цвета туника, пояс оттенка осенних листьев. На шее юноши красовались жемчужное ожерелье с очень крупными бусинками, а на ногах новые, скорее всего в первый раз надетые сандалии с разноцветными ремешками.
Девора сделала ему знак приблизиться, и Шимхам поспешил ей навстречу.
— Если бы вы, госпожа, прибыли днем позже, то он был бы здесь, чтобы встретить вас. Но сегодня утром он еще был очень слаб для каких-либо прогулок.
— Так значит он болен? — спросила Девора. Беспокойство вновь охватило ее.
— О! Да. Если бы мы пробыли в пути часом больше или, скажем, если бы дорога оказалась немного длиннее, то все было бы кончено. За последний час пути солнце окончательно доконало его. Он сидел очень прямо в седле и пел песню верблюдам, а затем, совершенно неожиданно, свалился на землю как подкошенный, и раскаленный ветер пустыни разметал в его голове все мысли. Когда мы подъехали к воротам города, он уже вообще перестал что-либо соображать и на вопросы стражников ответил, что он Искар, сын Лота. Два дня после этого он не приходил в сознание.
— Как же сильно он страдал! — воскликнула Девора. Ее глаза наполнились слезами.
— Благородная госпожа, всю свою жизнь я провел на тропах пустыни, но еще никогда мне не приходилось испытывать такой зной. Были такие минуты, когда даже я начинал чувствовать, что разум начинает изменять мне. Но ничего, это дело прошлое. Теперь все уже позади, и он скоро поправится. Он даже подумывает на днях отправиться в Эфес. Но я считаю, что это не слишком разумно с его стороны.
— Ни в коем случае! Ты совершенно прав: это было бы совершенно неразумно.
В это время к ним подошел Адам и прошептал Деворе, что ему необходимо сказать ей кое-что. Но он тут же застыл на месте, увидев разряженного в пух и прах погонщика.
— А это что еще за маскарад? — завопил он — Что это ты вырядился, как балаганный Соломон?
Шимхам с возмущением ответил:
— А в чем собственно дело? Это мои свадебные одежды! У меня сегодня свадьба.
Побагровев, Адам вцепился обеими руками в складки его туники и со всей силой встряхнул юношу.
