По пути в библиотеку я решила остановиться у палатки одного из торговцев, стоящих на площади Зокалаа. Он предлагал всевозможные виды еды, нанизанные на палочки, и я купила себе на завтрак две порции баклажанов. Небо было ясным, и ветерок приносил с собой запахи горящего угля, рыбы и неизвестных мне цветов. Несколько раз в день глашатай сообщал горожанам новости, стоя на специальном пьедестале. Это был крупный мужчина, и по сравнению с его басом голос Жоскана показался бы слабеньким писком. Я стояла и слушала, завтракая баклажанами и радуясь тому, как много мне удается понять. Он говорил медленно и четко, и это очень мне помогало. Я пошла дальше, улыбаясь продавцам, раскладывавшим фрукты в крошечные пирамидки, и детям, скакавшим по крутым улицам так, будто склоны не представляли собой ни малейшего препятствия.
Оказавшись в Библиагатоне, я направилась прямиком в зал музыковедения. Я собиралась забрать тонкую книжечку, которую нашла среди дядиных записей, но при этом, конечно же, мне не терпелось проверить, не вернулся ли сам Орма. Он даже мог сидеть там прямо сейчас, с головой погруженный в работу. Увы, маленькая комната пустовала, и записи лежали в томике Торика точно так же, как я оставила их накануне. Я обернулась через плечо, надеясь, что он вот-вот завернет за угол, положит вещи на стол с видимым безразличием, медленно поднимет взгляд и… не улыбнется.
Конечно, он не появился. Искать его таким образом было глупо. Я напоминала себе стеснительного юношу, который мечтательно стоит возле дома возлюбленной, надеясь увидеть ее хоть одним глазком. Орма прибыл в Порфири вместе с Эскар, а Эскар занималась переговорами с изгнанниками. Интересно, они жили в каком-то определенном квартале? С этого и нужно было начать.
Тем не менее я достала брошюру в кожаной обложке, которую Орма спрятал в своей книге. Я не только хотела дать Ингару пищу для размышлений (хотя это должно было отлично сработать), но еще и надеялась, что Орма заметит пропажу и свяжется со мной по адресу, который я написала на его заметке.
Накануне библиотекари обыскивали Ингара: я не могла выйти наружу с книгой под мышкой, поэтому засунула рукопись под тунику.
Разумеется, после этой неэлегантной махинации мне было неловко говорить с библиотекарями, очевидно, нужно было решать эти вопросы в другом порядке. Сложив руки на груди, которая теперь выглядела еще площе обычного, я подошла к двум библиотекарям, толкавшим по коридору тележку со свитками. Они внимательно выслушали мои корявые вопросы, но ни один не вспомнил высокого, густоволосого, очкастого иностранца с крючковатым носом и полным отсутствием манер.
– У него нет манер по вашим стандартам или по нашим? – уточнил молодой библиотекарь, с мудрым видом поглаживая пушок на подбородке.
– По моим.
– Значит, он должен был скакать по полкам и пить чернила, – заключила вторая библиотекарь, крепкая женщина с угольным карандашом в кучерявых волосах. Я не была уверена, знает ли она о его присутствии. – Такого невоспитанного южанина я бы запомнила.
– Ха-ха. – Я попыталась сохранить веселое выражение лица. – Но где есть находится квартал саарантраи? В где части города?
Губы молодого человека расплылись в улыбке.
– Почти все изгнанники живут в Метасаари. С этим мы можем вам помочь.
Оказалось, что женщина прекрасно знала о карандаше, она привычным движением достала его и нарисовала на клочке бумаги карту, чтобы я могла добраться до Метасаари, а потом (по моей просьбе) еще одну, демонстрирующую, как пройти до дома Пэрдиксис, который оказался очень близко отсюда. Я поблагодарила библиотекарей так официально, как только могла. Молодой человек бросил на меня странный взгляд и сказал на безупречном гореддийском:
– Иногда чем проще, тем лучше. Если вы мило проговорите обычное «чариматизи» и, может быть, еще похлопаете ресницами, никто к вам не придерется.
– Что ж, тогда чариматизи, – сказала я и заморгала что было сил. Это, конечно, не совсем то же самое, что хлопать ресницами, но больше ему ничего не светило.
Увидев, как библиотекари обменялись ухмылками, я поняла, что на целую неделю обеспечила их историями о глупой иностранке. Прижав руки к груди, я удалилась, согретая мыслью о том, что посмеялись не они одни.
Сначала я отправилась к Камбе, так как ее дом был всего в трех кварталах к северу и двух к востоку. Библиотекари описали мне его, а иначе я бы никогда не догадалась: между винным магазином и кондитерской лавкой виднелась только резная деревянная дверь. По обе стороны стояли простые мраморные колонны, основания которых были украшены мозаикой с геометрическими фигурами контрастных цветов. Понять, что здесь живут богатые люди, можно было только если знать, куда смотреть. Дом Пэрдиксис не хвастался своим величием.
