Серебряная свадьба полностью

Выборнов сидит некоторое время. Появляется  Г е й, смотрит на «шефа». Тот оборачивается.

В ы б о р н о в. Привет, «охотник».

Г е й (после паузы). А вам совсем неинтересно… что за это время в Москве?

В ы б о р н о в. Совсем! (Берет гармонь и растягивает ее во всю ширь, — видно, гармонист он когда-то был знатный. Поет чуть дурным, но еще крепким голосом.)

У с т и н ь я  К а р п о в н а (появляясь на пороге с широкой улыбкой, подхватывает песню). Ох, охальник! И глаз тот же!

В ы б о р н о в. Какой уж теперь у меня глаз!

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Рано себя хоронишь! Я и то еще пожить да покуролесить собираюсь. А ты рядом со мной — тьфу… Щенок.

В а ж н о в (входя, смеется). Ты, мать, это… Того… Геннадия Георгиевича, да такими словами.

Появляется полуголый  Г о л о щ а п о в, повязанный красной «пиратской» тряпкой, с банной шайкой в руках.

Г о л о щ а п о в. Геннадий Георгиевич! Что, забыли?! А!

У с т и н ь я  К а р п о в н а (ретируясь с притворной стыдливостью). Тьфу ты, бесстыдник!

В а ж н о в, Г о л о щ а п о в, Г е й (почти одновременно). Баньку! Забыли? Баньку!

Г о л о щ а п о в. Аж пылает! А дух какой! Кедровый! А камни чем политы! Квасом облепиховым!

В ы б о р н о в (растаяв). Ой и запахи… Запахи какие! Родина! Родина это, Гей! Это для тебя — медвежий угол… край света. А для меня — Родина!

Выборнов, а за ним Важнов, Голощапов и Гей устремились в баньку.

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Ишь, побежали! Прямо жеребцы застоялые!

Л и д и я. Мама, да разве можно так? Такие люди!

У с т и н ь я  К а р п о в н а. А какие «такие люди»? Мужики и есть мужики! У них все одно на уме! С бабами поколобродить! Да силушку друг перед другом показать.

Входит  К а л е р и я.

Л и д и я. И Геннадий Георгиевич?..

У с т и н ь я  К а р п о в н а. А что? Думаешь, зачем он с Аглаиной дочкой два дня из материнского дома не ехал? Да еще всех разогнал?

Л и д и я. Ой! Переживал, наверно…

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Вот-вот! То-то она теперь королевой ходит! Ведь в Москву он ее увезет! Она своего теперь как пить дать добьется!

Л и д и я. Не-е-ет!

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Баба всегда мужиком должна вертеть да своего добиваться! Ты, Лидуся, посмотри на Калерию! А девок ее давно не видела?

К а л е р и я. Позавидовали! (Подзывая Тоню.) Антонина, мать-то давно не видела? С кем она сейчас? Одна?

Т о н я. Как «одна»? С детьми.

К а л е р и я. Как же она тебя к Марье Ивановне отпустила?

Т о н я. Аглая к Марии Ивановне драться приходила. Из-за меня! Пьяная, конечно…

Л и д и я. Драться? Со старухой? Драться?

Т о н я (гордо). Так я и дала Марию Ивановну в обиду. Я матери враз руки скрутила. А потом еще на нее протокол у участкового составила. Мария Ивановна просила, мол, не надо, а я настояла. Зато мы два года спокойно прожили.

К а л е р и я. Значит, это ты… свою мать… туда?

Т о н я (не без гордости). Я.

Л и д и я. А Петька? Остальные дети где были?

Т о н я. В интернате. Мария Ивановна попросила. Так их… аж в область…

У с т и н ь я  К а р п о в н а. «Мария Ивановна попросила»… (Пауза.) Теперь уж не попросит.

Т о н я (спокойно). Теперь уж не попросит.

К а л е р и я. Значит, ты вроде права?

Т о н я. Права, конечно.

Из бани раздаются веселые мужские голоса.

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Ишь, как орут да стонут.

К а л е р и я. А как Геннадию Георгиевичу-то эта банька после инфаркта?

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Сколько лет прошло, а жжет сердчишко-то небось, а?

К а л е р и я. Да хватит вам!..

У с т и н ь я  К а р п о в н а. А инфаркт, помнишь, Калерия, у него был в тот год, когда совсем без хлеба остались, хоть снова карточки вводи. Помнишь, ты Георгиевича в Москву провожала? Бегом за поездом бежала. А потом все-таки следом махнула.

К а л е р и я (тихо). До крайности он там дошел. «Не могу, — говорит, — район разорить!» А они ему — строгача! Руки в ноги — и выполняй!

У с т и н ь я  К а р п о в н а. И выполнили! Да! Молодец ты, Калерия! Под настоящими руководителями выросла! То Геннадий Георгиевич. И Калерия Федоровна при нем…

К а л е р и я. Хватит издеваться!

У с т и н ь я  К а р п о в н а. То Голощапов Кронид Захарович. И Калерия Федоровна опять же при нем! Вроде бы по наследству! И правильно! А то вот у моих… я за главного… Построил бы Павлуша этот дом, если бы я ему плешь двадцать лет не долбила? Черта лысого!

Л и д и я (тихо). Ух лучше бы не долбили! Спали бы теперь спокойно!

У с т и н ь я  К а р п о в н а. Э-э… дуреха!