– Подумай об этом. Не позволяй сердцу управлять тобой. В жилах твоей дочери течет королевская кровь. Она дочь Бринаха. И ты, и я знаем, что принцесса Венна никогда не подарит ему наследника. А он обожает твоего ребенка. Она его
– Несмотря на то, от кого она родилась! – Я больше не могу сдерживаться и вскакиваю. – На одном дыхании ты сначала просишь, чтобы я рассталась с тем, что моему сердцу дороже всего, и тут же пронзаешь его шипами своих признаний! Как может Венна полюбить дитя, как две капли воды похожее на женщину, которую ее муж желает и страстно любит? Как я могу отдать дочь, свою плоть и кровь в это змеиное гнездо, в котором никто не примет ее как родное дитя и все всегда будут смотреть на нее как на то, чего следует опасаться? Как на существо, пришедшее из другого мира? Я бы не согласилась обречь дочь на такое существование ни за какое золото, ни за какие меха и дорогие шелка, которые могло бы дать ей то привилегированное положение, о котором ты толкуешь. Ты говорила о месте, которое она должна занять по праву рождения. Так вот, это место здесь. Рядом со мной! Она прирожденная ведьма, магический дар у нее в крови, даже ты можешь его увидеть. И я выращу ее как будущую прорицательницу, ибо именно это и написано у нее на роду!
Лицо Несты застывает, губы сжимаются в тонкую линию. Взгляд становится непроницаемым. Она отводит глаза и сутулится, словно признав свое поражение.
– Я вижу, тебя не переубедить, – тихо говорит она. – Ты не согласишься на мое предложение даже ради блага своего ребенка.
– Именно ради блага моего ребенка я и отказываюсь его принять.
Она медленно кивает.
– Я надеялась вернуться к моей госпоже с вестью, что моя миссия увенчалась успехом. – Она скалится, стараясь придать улыбке что-то похожее на грусть. – Только представь себе, как известие о твоем согласии обрадовало бы ее бедное сердце! Все эти годы Венна была мне хорошей госпожой, она никогда не унижала меня, всегда была добра. Я даже думаю: она питает ко мне привязанность. Я так надеялась принести ей радостную весть и увидеть, что она снова счастлива.
– Каждая из нас – хозяйка собственного счастья. Мы должны добывать его себе сами, а не искать у других.
Неста неуклюже встает.
– Я вижу, ты не желаешь рассматривать мой план, несмотря на все преимущества, которые он мог бы дать, и мне ясно, что ты отказываешь не из стремления досадить моей госпоже, а из любви к своему ребенку. Я считаю, ты не права и твоей дочери было бы лучше жить рядом с принцем, но я не могу отрицать, что твои намерения чисты. Ты действуешь так, как велит тебе совесть.
– Вот именно, – говорю я и инстинктивно встаю между Нестой и Тануэн.
Прислужница принцессы поднимает с одеяла ивовую корзинку с округлой ручкой и протягивает мне. Ее содержимое прикрыто подоткнутой тряпицей.
– Возьми хотя бы этот дар, чтобы я знала, что, несмотря на мое… разочарование, между нами не осталось вражды. Ты, моя провидица, можешь считать, что я тебе не ровня, но ты же не будешь отрицать, что мы обе – женщины, зависящие от тех, кого мы любим и стремящиеся к их благу. Вот возьми, тут пиво и медовый пряник для тебя и ребенка.
Мне ничего не нужно от Несты, но я не хочу еще больше разжигать неприязнь, которую она ко мне питает. Я протягиваю руку к корзинке, но когда я уже готова ее взять, Тануэн вдруг перестает играть и устремляет взгляд на меня. Ее ясные, блестящие глазки широко раскрыты и настороженны, и когда она так пристально смотрит, мне неожиданно и незвано является видение, яркое и четкое, хотя длится оно лишь мгновение. Я вижу алое небо, кроваво-красный цвет боли и черные побеги чудовищного плюща, затягивающиеся все туже и туже, высасывающие из сумерек весь воздух, несущие с собою смерть. У меня перехватывает дыхание, и я отдергиваю руку.
– Что же это за дар? В этой корзинке заключены боль и смерть!
Лицо Несты мрачнеет, и она открывает было рот, чтобы что-то сказать, но ее слова заглушает громкий топот копыт – к моему дому подъезжают Хивел и еще один воин. Капитан принца соскакивает с седла с проворством, удивительным для такого крупного мужчины. При мне уже нет стража, охраняющего меня и день и ночь, но Хивел при всяком удобном случае по-прежнему заглядывает, чтобы удостовериться, что мне ничего не грозит.
– Что за странные вещи тут творятся?
Он знает: я не доверяю Несте, да и она никогда не делала секрета из своей ненависти ко мне. Возможно, кто-то доложил ему, что она направилась к моему дому.
Неста пятится.
– Я просто навестила Сирен Эрайанейдд, чтобы передать добрые пожелания моей госпожи.
– Ха! – рычит Хивел. – Что-то мне трудно в это поверить!
