Бирюлин узнал Грядунова по низкорослой, квадратной фигуре. Старший инженер распекал кого-то, но кого, в темноте не было видно. «Ишь руками размахался, как саблей!» — улыбнулся командир полка, вылезая из машины. Он был доволен: полк уложился в те жесткие сроки, которые отпущены на занятие первой готовности.
— Командир, — кто-то вполголоса предупредил расходившегося инженера.
Грядунов обернулся, торопливо бросил в темноту: «Чтоб через десять минут было исполнено!» — и шагнул навстречу Бирюлину.
— Как у тебя, Иван Иванович?
— Все в порядке, товарищ полковник!
— А кого разносил?
— Сиволапова, будь он неладен, — досадливо махнул инженер. — Его заправщики приехали без паспортов на масло. Начальник называется! Поднимать машины будем?
— Будем, но не сейчас. После постановки задачи.
— Кто тревогу учинил? — поинтересовался Грядунов.
— Хозяин, — сказал Бирюлин, имея в виду генерала Барвинского.
— По коня-ам! — зычно скомандовал начальник штаба полка.
Строй сломался, и летчики, сталкиваясь на ходу, побежали к самолетам. Зацепа обогнал Фричинского:
— Эд, нажми!
Стоянка третьей эскадрильи находилась в самом конце аэродрома, и, пока друзья добежали до своих машин, позади родилось первое турбинное пение.
Зацепа вскочил в кабину, лихорадочно стал втискиваться под парашютные лямки, лейтенант Чапля сноровисто помогал ему. Механик подключил питание, и красные, зеленые, желтые сигнальные лампочки озарили кабину — она словно ожила. Знакомая, обжитая ранее, сейчас она показалась Валентину загадочной и таинственной, как угрюмый лес, в котором из-за мохнатых деревьев там и сям проглядывают костры. Зацепа отрегулировал приборы на ночное освещение, теперь стало легче ориентироваться, доложил о готовности и стал с нетерпением ждать команды «Запуск». Его долго манежили. Другим — пожалуйста, — воздух! — а о существовании старшего лейтенанта Зацепы словно забыли. Пришлось напомнить о себе.
— Знаем, — отозвались на командном пункте.
По рулежным дорожкам плыли синие и красные аэронавигационные огни выруливающих на взлет машин, воздух сотрясался, раскалывался от форсажного гула, самолеты бежали в глубину ночи и светящимися точками растворялись среди звезд.
Валентин начинал уже нервничать. Это нечестно: поднимать — так всех! Морозный ветер обжигал лицо. Сняв меховые перчатки, летчик стал растирать ладонями щеки, нос, подбородок. Чапля посоветовал ему закрыть фонарь, но Зацепа отмахнулся: обойдется! Тогда техник поставил стремянку с наветренной стороны борта и как мог старался защитить летчика от пронизывающего ветра. А мороз забирался под меховую одежду, и неподвижное, затянутое привязными ремнями тело летчика постепенно начинало коченеть. Зацепа закрыл фонарь и стал ерзать в кабине, шевелить пальцами рук и ног, чтобы хоть как-нибудь согреться.
Прошел час. Ночь линяла. Серый подслеповатый рассвет медленно, как дряхлый старик, крался по заснеженной, вымороженной земле. На командном пункте словно уснули. Летающие экипажи поддерживали с ним радиосвязь по другому каналу. Зацепе захотелось уже забраться куда-нибудь в теплую каптерку и прикорнуть немного, и чтобы уютно, по-домашнему потрескивали березовые смолянистые дровишки в раскаленной «буржуйке» и обдавало бы его всего желанным жаром, а в руках был бы веселый, занимательный детективчик. А еще бы лучше к Любаше под крылышко…
Наконец раздалась команда и для Зацепы — «Воздух!» Правда, эту команду он встретил уже без энтузиазма. Спокойно запустил двигатель, вырулил вслед за ведущим, взлетели парой. Задачу им дали в воздухе: блокировать Н-ский аэродром «противника». Прояснился замысел командования. Две эскадрильи, что взлетели раньше, будут поддерживать пехоту на поле боя, то есть отыскивать и уничтожать наземные цели, штурмовать передовые позиции «противника», действуя с запасного аэродрома. В обязанности же третьей, митрохинской, входило не дать авиации «противника» подняться с аэродрома.
К Зацепе вернулось утраченное настроение: от двигателя в кабину по трубам обдува подавался теплый воздух, и летчик вскоре согрелся. Держась в правом пеленге, он проверил прицел. Желтое светящееся кольцо то раздвигалось на полный диаметр, то удавом сужалось — только попадись!
— Опуститесь пониже, — предупредили их с командного пункта.
Под самолетами расстилалась мохнатая тайга. Быстро проносились сопки, распадки, речки.
— Еще ниже! Вас засекут локаторы! — настойчиво повторила земля.
Лететь стало трудней. Угрюмая пестрая местность, сливаясь, бешеным конвейером неслась навстречу, только успевай посматривай. Курс выдерживается вроде точно, но в сердце начинало вкрадываться беспокойство: не сбились ли с пути, не потеряна ли ориентировка? Из-за предельно малой высоты связь с КП нарушилась.
