Специалисты нехотя расходились. Крученый достал из сейфа рулон бумаги, расстелил его прямо на полу. Схема.
— Будем каждый участок прощупывать.
Гранин тронул Кирсанова за плечо:
— Пойдемте, Сергей Дмитриевич, не будем мешать инженерам. У этой машины скверный характер. Характер ей дали люди, а теперь вот сами не знают, как с ним сладить.
Весь остаток дня Гранин водил Кирсанова по отделам и цехам завода, бегло знакомил его с особенностями работы, вводил в курс дела. У Сергея ныли ноги, во всем теле чувствовалась усталость: сказывались и дорога, и смена впечатлений, но Кирсанову хотелось узнать все сразу, и он старался не показывать усталости.
— На сегодня, пожалуй, хватит, — сказал Гранин, когда они вернулись в летный зал. — Потом сам походишь по цехам, приглядишься. Это нелишне.
Он глянул во двор и, точно собираясь спрыгнуть со второго этажа, неожиданно быстро перевесился через подоконник:
— Петро, до дыр протрешь!
Возле черной «Волги» с тряпкой в руке возился Ильчук. На остроту товарища он и ухом не повел.
— Айда, ребята, вниз! — махнул Гранин летчикам и первым выскочил в коридор. Испытатели повысыпали вслед за ним.
Заслышав за спиной шумную ватагу, Ильчук медленно разогнулся и осклабился, довольный:
— Помочь решили?
— Да! С такой физиомордией только помощи и просить! — хохотнул Бродов.
— Танки на передовой останавливать…
Бродов картинно облокотился на крыло автомобиля, чем вызвал трогательную заботу хозяина машины.
— Осторожно, Вадим, куртку испачкаешь.
— Ничего, она у меня кожаная, — будто бы не замечая истинной причины беспокойства Ильчука, беспечно ответил Бродов, отлично знавший, как ревниво оберегает тот свое сокровище от малейшей царапинки.
— Вадим, смотри, от твоего локтя уже вмятина, — подзадорил Ступин.
— Ладно, вы, дистрофики, хотите ехать — забрасываетесь в машину вместе со своими потрохами! — Ильчук решительно распахнул дверцу.
— Вот это мужской разговор!
— А бочку на ходу не скрутишь?
— Ахтунг, ахтунг, за рулем — Ильчук!
Испытатели шумно втиснулись в машину и покатили за пределы завода.
— Давай-ка, Петро, покажем Сергею город, — предложил Бродов.
Гранин забеспокоился:
— Только далеко не увози, дома ждут.
— Урок пения? — невинно осведомился Бродов.
Прошелестел сдержанный смешок. Кирсанов тоже невольно улыбнулся, хотя не знал, что за Граниным водится маленькая слабость: любил по вечерам попеть с женой задушевные русские песни.
— Яз-вы-ы! — добродушно пробасил Гранин.
«Волга» вырвалась на широкий проспект и понеслась, прижимаясь к осевой линии улицы, обгоняя автомашины одну за другой.
— Петенька, не забывай: шоссе — не космос. Рекорды можешь потом ставить, когда с тобой нас не будет, — мягко посоветовал Бродов.
— Присоединяюсь к мнению Вадима.
— Да и Сергей ничего рассмотреть не успеет.
Друзья знали упрямый характер своего коллеги и действовали в обход. Ильчук внял общему мнению:
— Трепещете, да? Ладно уж, поедем потише.
Он сбавил скорость, свернул на тихую, с односторонним движением улочку.
— От автоинспекции подальше?
— Два прокола на талоне — не шутка, — летчики опять принялись донимать Ильчука.
— Будьте спокойны, третьего не будет, — заверил он.
— Ишь ты! Слово волшебное знаешь?
— Слово не слово, а средство нашел.
— Поделись, а? Глядишь, и нам на будущее сгодится. Не всю же жизнь ходить пешком будем, чай, в очереди на машину тоже стоим.
— Так и быть. Что с вами поделаешь! Придется рассказать, — согласился Ильчук. — Еду я позавчера в «Спорттовары» за кедами. Останавливает меня старшина: «Ваши права!» — «Пожалуйста». Сую ему корочки, а сам спокоен, как Гриня после обеда…
— Прошу без намеков.
— Изучает, значит, инспектор мои права, а я даже не смотрю на него. На душе, конечно, кошки скребут: мало ли к чему придраться можно? Но все обошлось. Возвращает он мне права, вежливый такой, еще и козырнул да вдобавок спасибо сказал. Диво мне было слышать это от инспектора, ведь они нашего брата автолюбителя не жалуют. Подъехал я к магазину, выстоял длинную очередь в кассу, сунулся за деньгами (они у меня в корочках лежали), а того червончика… тю-тю, Митькой звали! И вот тут-то меня и осенило, почему он такой вежливый был. Посчитал, что я ему взятку сунул. Теперь всегда буду червончик в корочке возить.
— За взятки-то, промежду прочим, кое-что полагается. Ведь не все инспектора такие шустрые, как тот.
— На поруки возьмете. Кто вас катать без меня будет?
Кирсанов ни разу в жизни не бывал в цехах авиазавода и только по книгам и фильмам представлял это сложное производство. Он был просто ошеломлен, когда увидел все это наяву, в день знакомства с Граниным. Теперь он снова пришел на завод, чтобы узнать его поближе.
