Он будто боялся дать им волю. Пальцы легко скользили по клавишам, извлекая странные звуки. Они появлялись и таяли, потом постепенно стали строиться один за другим, правда еще суетясь и сталкиваясь друг с другом, но с каждым новым аккордом набирая красоту и силу.
— Ты что, учился этому? — удивленно спросил Гранин.
— Да… немножко.
— А я вот, понимаешь, даже «Чижика-пыжика» не одолею, — улыбнулся Гранин. — Сыны, чертенята, вовсю наяривают… Ты знаешь, сколько их у меня? Четверо!
— Поздравляю.
— Да ты играй, играй, — увидев, что Кирсанов поспешно закрывает крышку пианино, сказал Гранин, — они так за день набегаются, их пушкой не поднимешь.
Но Кирсанов больше не стал играть. Сжал ладонями виски — нахлынуло…
— А ты расскажи, облегчи душу, — посоветовал Гранин. — По себе знаю. Придешь иногда с испытаний зверь зверем, а посидишь за кофейком, выскажешься, и словно бы гора с плеч.
И Кирсанов, поколебавшись, будет ли интересна слушателям его невеселая история, стал рассказывать.
…Познакомился он с Маргаритой на концерте. В Ленинграде. Кирсанов проводил там свой отпуск. Случайно их места оказались рядом, и Сергей обрадовался: приятное соседство. Девушка держала в руках программу и так нервно мяла ее, что она превратилась в комок.
Кирсанов не помнил, что тогда исполняли, но ему было хорошо. Он лишь изредка поглядывал на девушку и в конце концов предложил:
— Возьмите мою программу.
— Нет, спасибо, зачем же? — смутилась девушка и положила скомканный комочек в сумку.
…На прощание она благодарно улыбнулась Сергею:
— Спасибо вам.
— За что? — искренне удивился Сергей.
— За то, что не приставали с глупыми расспросами. Музыку нужно слушать молча.
— Но, может быть, мы и еще когда-нибудь помолчим… вместе?
— Молчать лучше одному.
Но еще через два дня они снова встретились в филармонии и обрадовались, как старые знакомые.
— Значит, вы тоже любите музыку? — спросила девушка.
— Не знаю, — замялся Сергей.
— Как это «не знаю»? Музыку нельзя не любить.
После концерта они гуляли по Ленинграду. Маргарита знакомила его с городом, говорила:
— У нас в Ленинграде у каждого здания, у каждой решетки, у каждого моста своя музыка. Правда-правда… Вы только вслушайтесь. Когда идешь, скажем, по мосту лейтенанта Шмидта — один звук, а по Дворцовому — совсем другой. У памятника Петру Первому музыка широкая, грозная, просторная, а вот памятник Крылову — его мелодия веселая, мне все время смеяться хочется. А вы чему сейчас смеетесь?
— Не знаю. Просто мне весело, и все.
— Неправда, вы знаете. У вас такое решительное выражение лица…
— Профессия обязывает.
Маргарита училась в консерватории. Она узнала, что он летчик. Отпуск подходил к концу, и Кирсанову действительно нужно было на что-то решаться: за эти немногие встречи девушка показалась ему той единственной, без которой не может быть счастья…
Сергей решился и сделал Маргарите предложение. И — странное дело — она приняла его. Только сказала, что сначала ей нужно закончить консерваторию. Осталось совсем недолго — три месяца. А потом она приедет к нему в его таежный городок.
…Маргарита приехала. Устроили веселую свадьбу. Друзьям Сергея невеста тоже понравилась. Казалось, счастью не будет конца.
«Мне повезло», — думал Сергей, видя, как деятельно принялась Маргарита наводить порядок в их маленькой комнатенке. Правда, городок ей не понравился, зато мохнатые зеленые сопки, окружавшие гарнизон, острые, будто врезанные в чистое небо, приводили ее в восторг. Они часто ходили туда гулять, Маргарита с жадностью дышала чистейшим лесным воздухом, напоенным ароматом хвои, и, кажется, совсем не вспоминала о Ленинграде, о филармонии, о музыке. Она жила только им одним, только им. Но однажды Сергей узнал, что она тайком от него ищет работу. Работы по специальности в маленьком военном городке не нашлось. Стала посещать художественную самодеятельность — бросила: «Не могу!» Конечно, после Ленинграда, после концертов в филармонии…
Кирсанов понимал это и мучился: ну что, что он может дать ей взамен? Только свою любовь? Не мало ли этого? А тут еще вдобавок ко всему неустроенный быт: возня с кастрюлями, с дровами, с привозной водой… Вечное ожидание мужа с полетов, с дежурств, с тревог!
Маргарита перестала делать прически, следить за своими руками: зачем? Сергей стал замечать у жены какой-то далекий, отсутствующий взгляд.
Он занял денег у друзей и купил пианино. Никогда ему не забыть, с какой радостью и восторгом бросилась она к инструменту и стала играть. Маленькая комната наполнилась вдохновенной музыкой.
— Что это? — спросил он.
— Бетховен. «Лунная соната».
Она играла весь день и весь вечер и назавтра еще день, так что Сергей даже остался без обеда. Но он не обижался на жену, он радовался за нее. Теперь, возвращаясь с полетов, он еще издали слышал музыку — Маргарита играла талантливо, упоенно. Но однажды она сказала: «Проси перевода на запад, поближе к Ленинграду». Сергей развел руками: «Чем же я лучше? Другие служат здесь дольше моего…» «Другие…» — с грустью произнесла Маргарита и замолчала.
