— Детский сад через два поворота налево, — Ник сообщает меланхолично, перехватывает её, затаскивает к себе на колени и подбородок, не обращая внимания на угрозы, кладет Алисе на плечо.
Она же фыркает. Надувается обиженным хомяком, но уже через минуту тыкает Ника под рёбра и в сторону барной стойки кивает.
Там Снегурочка — судя по голубой шапке и двум тёмным косам — флейрингует бокалом и бутылкой, что взлетают, вращаются в воздухе, перехватываются непринужденно, чтобы снова взлететь и немыслимое па выписать.
И восхищённый свист вырывается невольно, а я приподнимаюсь, чтобы настоящий мастер-класс по флейрингу видеть лучше.
— Как тебе? — Ник за моей реакцией наблюдает внимательно, ухмыляется самодовольно.
— Кто это?
— Алёнка, — отвечает вместо него Алиса, что на устроенное шоу смотрит не менее восторженно. — Поверь, кофе она варит ещё круче. А её коктейли… Ник на неё молится.
— Ещё немного и соорудит алтарь, — Андрей фыркает.
Но без привычного цинизма.
А значит Снегурочка покорила и его чёрствую душу.
— Что? — моё удивление друг и коллега отбривает. — Она милая и, правда, толковая.
— Комплемент Андрюши — это вам не вруше, — Алиса напевает.
Смеётся.
И сама себя обрывает.
Вскакивает торопливо, и к перилам она кидается, перегибается через них почти пополам, а следом, оглянувшись на нас, взволнованно произносит:
— Ребят…
Не ребята — Квета.
Белоснежная шевелюра мелькает у самых дверей, исчезает, как мимолетное виденье. Слишком быстро, слишком поспешно, слишком резко.
И колкий страх, прошивая позвоночник, приходит быстро, опережает испуганные Алисины слова и собственное понимание:
— Вету уводят!
Уводят.
Голос Алисы ещё отдаётся болезненным эхом, а сердце пропускает удар, когда я уже расталкиваю всех, не обращаю внимания на возмущения и Ника, что выговаривает что-то сердито и властно, не слушаю.
Я скатываюсь вниз.
И Даньку с Лёнькой, пробивающихся сквозь всполошённую толпу, игнорирую.
Отмахиваюсь.
Выбегаю в холл, что пуст. И пустотой этой, тишиной и ярким светом дезориентирует, останавливает.
На миг, в который с холодной чёткостью получается заметить пару посетителей, прижавшихся к стене.
Охранника.
Сползшего по стеклянной двери.
И девушку рядом с ним, на коленях. Она расстёгивает его пиджак, прижимает руки к боку и пропитанной кровью рубашке.
— Они девушку поволокли к машине, — она сообщает с завидным хладнокровием.
Почти в спину.
Ибо в декабрьскую ночь я уже выбегаю.
