— Нет-нет, что вы, — заторопился Фейлинор, сообразив, в чем дело. — Вы меня не так поняли. Вы, наверное, имели в виду свое происхождение, а я…
— А чем вам не нравится мое происхождение? — опять ощетинилась девушка. — Ну, родилась я не в замке, а… Это тайна, — соврала она. — Я не имею права ее раскрывать.
— Охотно верю. То, что у вас нечистая кровь, не имеет никакого значения. У нас тоже к полукровкам от браков с людьми относятся нормально.
— У нас — это где?
— На Серебряном Острове.
— А… — Тара покивала головой, задумавшись о своем.
Музыка смолкла, и к столу прорвался запыхавшийся Карадор. Неугомонный эльф был слегка растрепан, взлохмачен, тяжело дышал и сразу вцепился в кувшин с вином, другой рукой хватая с блюда печенья целой горстью. Закинув их в рот, он захрустел поджаристой корочкой и приник к кувшину, хлебая прямо из горлышка. Две темные струйки бежали по углам рта на шею и тунику.
— Уф, хорошо! — вытерев рот ладонью, и. о. Наместника Аметистового поставил кувшин и подмигнул Таре: — Чего такая кислая? Пошли танцевать!
— Но я…
— Дама неподобающе одета для танцев, — произнес Фейлинор. — И вообще…
— Ладно, я пошел! Если что — свистни! — подмигнув Таре, Карадор ввинтился в толпу, поскольку опять заиграла музыка. Девушка с разочарованием смотрела ему вслед. Она бы так и бросилась следом и влилась в общее веселье — но она, во-первых, не умела веселиться, а во-вторых, надо было сначала сказать пару ласковых слов торчащему рядом типу.
— С чего это вы прицепились к моей одежде? — прошипела она. — Между прочим, я — воительница, телохранитель Карадора Аметистового и могу одеваться так, как сочту нужным!
Она нервно одернула рубашку, стараясь, чтобы краденый браслет не слишком был заметен под одеждой.
— Это я понимаю, но почему вы отказались от предложенных вам платьев?
Почему-почему! Вот привязался, настырный красавец! Как ему объяснить, что вся эта роскошь и красота — не для нее? Что Тара не умеет все это носить и боится даже стоять на высоких каблуках, не то что ходить. И что ее просто-напросто унизили этим широким жестом.
— Не понравились, — буркнула девушка.
— Почему? Это наряды моей матери.
«Вот только чужих обносков мне не хватало!» — хотела брякнуть Тара, но вовремя прикусила язык. Этот красавец-эльф хотя бы помнил свою мать, а она даже не знает, как зовут ту женщину, что дала ей жизнь.
— И вообще, — она быстро вспомнила свою легенду, — я — воительница, а воительницы могут ходить, в чем захотят.
— Да, — кивнул Фейлинор. — Но танцевать в мужской одежде? Только военные танцы. А сегодня их не исполняют.
— Очень жаль, — искренне высказалась девушка.
— А вам хочется танцевать? — осенило Наместника. — Если хотите, я могу это устроить.
— Прикажете музыкантам сыграть какой-нибудь военный танец? — фыркнула Тара, внутри цепенея от страха. А что, если так и будет? Что, если лорд сейчас отдаст такой приказ? И ведь не отвертишься — придется плясать. А она не знает ни одного военного танца. Бывшая «охотница» вообще впервые слышала о таких танцах.
— Нет, это было бы нарушением обычаев, но я попрошу вас… — Фейлинор вспомнил, зачем подошел, — принять от меня это.
Девушка обалдело уставилась на цветок в тонких пальцах эльфа. Чисто-белый, он был похож на махровую лилию с желтой серединкой и источал изумительный аромат.
— А зачем? — уже протянутая рука повисла в воздухе.
— Так принято, — сам не зная почему, Наместник не смог сказать девушке правду. — На этом празднике почти все дарят друг другу цветы — как знак… ну… особого расположения.
— А вы ко мне особо расположены?
Фейлинор закусил губу. Что бы он ни сказал, это будет ложью.
— Вы — единственная девушка на празднике, у которой нет ни одного цветка в волосах, — нашелся он наконец. — И вы — гостья на Острове. Как Наместник, я должен уделять гостям особое внимание.
— Понятно, — помрачнела Тара. А она-то губы раскатала… Очнись, «охотница»! Нужна ты ему! Он — лорд, и этим все сказано.
Выхватив из руки собеседника цветок, она крепко сжала его в кулаке.
— Нет-нет! — запротестовал Фейлинор. — Его надо воткнуть в волосы!
— Пожалуйста. — Тара сделала, как он просил. — Это все?
— Да.
Но произнес это эльф таким тоном, что девушка невольно сосредоточилась, озираясь по сторонам. У многих мужчин в волосах тоже были цветы. Как правило, у тех, кто в данный момент танцевал или о чем-то беседовал в уголке с какой-либо девушкой. Даже у Льора в коротко стриженных пушистых вихрах — волосы у него были длиной до плеч, что Таре чрезвычайно нравилось, — мелькал розовый бутон. И только у ее собеседника за платиновый обруч, украшенный серебряной чеканкой, не было заправлено ни одного цветка.
Не думая, как это будет воспринято окружающими и тем более самим лордом, «охотница» наклонилась, подняла с пола первый попавшийся цветок и поскорее запихнула его в пряди эльфа. И даже рассмеялась, заметив, какое у него при этом стало выражение лица. Ага, дружочек, с тебя тоже можно сбить спесь!
За всем этим с украшенного гирляндами и лентами помоста наблюдала дочь лорда Лоредара. И ей очень не нравилось то, что она видела.
