Мой разум лихорадочно искал выход. Этого нельзя было допустить. Бедивер был нужен здесь, и в слишком многих смыслах, слишком многим. Его боевые навыки, его мудрость, его работа с Кабеллом. Мой брат уже балансировал на краю пропасти, и если тот единственный, кто мог удержать его от падения, не вернётся…
Он никогда не оправится.
А я никогда не прощу себе этого.
Во мне зародилась твёрдая уверенность. У каждого здесь была своя роль. Девятерым и Неве предстояло провести ритуал. Эмрис должен был помочь им вырастить хоть что-то съедобное. Бедивер был опытным воином и мог держать всех в живых. Кабеллу нужен был шанс научиться контролировать своё проклятие. Авалонцы должны были защищать башню и себя.
Никто не был настолько незначителен, чтобы пойти на этот риск.
Никто, кроме меня. Одной из немногих, кто имел опыт вскрытия и исследования гробниц.
Я не верила в судьбу — это всегда казалось мне удобным способом свалить свои беды на что-то большее, чем ты сам. Но я не могла отрицать, что каждый из нас занял здесь своё место, словно ведомый невидимой рукой.
Это… Это предназначалось мне.
— Ты сделаешь это для меня? — спросил Бедивер.
— Нет, — ответила я. — Потому что я пойду вместо тебя.
Его потрясение было почти осязаемым.
— Я не могу позволить тебе. Это должен быть я. Другого выбора нет.
Я не стеснялась воспользоваться его чувством вины.
— А если снова нападут, а тебя здесь не будет, чтобы защитить их? Где в этом честь?
Он продолжал качать головой.
— Ты знаешь, как выбраться из башни, не наткнувшись на Детей, — сказала я. — И ты рассчитываешь добраться до места захоронения до наступления ночи. Значит, и я смогу.
И к тому же быстрее — я ведь не буду тащить на себе полный доспех и такой груз эмоций. Но в этом и была проблема чести — она отравляла разум, мешая принять здравое решение.
Бедивер всё ещё колебался.
— Я не могу…
— Если они проснутся и обнаружат, что тебя нет, они отправят людей искать тебя, — сказала я. — А вот моего исчезновения никто даже не заметит.
Его единственная рука сжалась в кулак, глаза закрылись.
Рыцари Камелота следовали строгому кодексу чести; Бедивер никогда бы не переложил свою ношу на другого без веской причины. Это повторялось снова и снова в историях, которые рассказывал нам Нэш — о жизни при дворе Артура, о принятых вызовах, о квестах, от которых нельзя отказаться.
— Я умоляю тебя, — прошептала я, и голос мой дрожал, как если бы слёзы уже подступили к горлу. — Пожалуйста, позволь мне принять этот вызов вместо тебя. Пожалуйста, не оставляй Кабелла. Я справлюсь. Я могу это сделать.
— Я не сомневаюсь в этом, но…
У меня остался последний козырь.
— Ты должен остаться в живых, чтобы защищать своего короля до того дня, когда смертный мир вновь потребует его возвращения.
Слова ударили по нему, словно ледяной кулак. Он пошатнулся.
— Ты дал ему клятву, — продолжила я. Ещё один удар. — Так же, как дал клятву защищать башню. — И ещё. — Прошу тебя, сэр Бедивер. Позволь мне пойти.
В молчании моё сердце билось с одной-единственной мыслью.
Но затем он склонил голову. И внутри меня прорвался поток — облегчения, благодарности, осознания, что у меня есть цель.
— Я не могу этого вынести, но должен, и пусть я буду за это проклят, — произнёс Бедивер, его светлые глаза сверлили меня насквозь. — Если ты действительно намерена это сделать, тогда готовься. Первый свет уже близко, и у нас нет времени на промедление.
Глава 36
Похоже, хитроумный Эмрис всё же упустил один тайный проход.
Пока я бесшумно одевалась и собирала в рабочую сумку оставшиеся припасы, Бедивер отправился в оружейную, чтобы подобрать мне кожаный нагрудник и кинжал, который, по его мнению, я могла бы использовать, не рискуя случайно отрубить себе большой палец.
Избежав Дери, свернувшегося у подножия Материнского древа, и не попавшись на глаза стражникам на стенах, я встретилась с Бедивером на кухне. Небо начинало светлеть, а Дети затихали — факт, который Бедивер тоже не упустил из виду.
— Мы должны поспешить, — сказал он, придерживая для меня дверь. — Дилуин — эльфин, а им по природе свойственно состязаться с рассветом, чтобы первыми приступить к работе.
Я едва переступила порог, как он уже бросил мне добрый ломоть хлеба и бурдюк с водой.
Сбросив тяжёлые доспехи, старый рыцарь двигался с удивительной ловкостью. Он подошёл к шкафу у дальней стены и поднял фонарь к одной из его панелей. В мягком свете пламени проявились невидимые прежде отметки. Бедивер протянул руку в латной перчатке, но, передумав, провёл по ним другой, непокрытой ладонью.
— Ночь грядёт, — произнёс он.
Шкаф сдвинулся с места, с гулким скрежетом открывая проход. Под ним скрывался узкий лаз с крутой лестницей, куда можно было спуститься только по одному.
Я пошла первой, осторожно спускаясь вниз. Бедивер последовал за мной, прежде чем вернуть шкаф на место.
