Серебро в костях полностью

Я подставила под сильные протечки котелок и жестяную кружку.

— Идеально… — пробормотала я. Хватит минут на пять.

Вздохнув, стянула ботинки и мокрые носки, а затем насквозь промокшую фланелевую куртку. Быстро растёрла руки, пытаясь разогнать кровь.

Внутри палатки было не тише, чем снаружи, — буря яростно хлестала по брезенту, грозя вырвать колышки из земли. Но запах влажной земли, капли воды, чистый воздух… это всё, как ни странно, согревало меня, напоминая о чём-то знакомом. Тем не менее, между Эмрисом и воспоминаниями, что пробуждал Тинтагель, я чувствовала напряжение. Ничто не могло прогнать ощущение, что под кожей что-то ползает.

Включила светодиодный фонарь и развернула спальный мешок, пытаясь его просушить. Заставила себя пожевать немного вяленого мяса и черствых сушёных фруктов, которые нашлись на дне моего рюкзака для путешествий.

Я лежала, глядя на потолок палатки, и мысли сами собой начали блуждать. Думала о том, что делает Кабелл. Послушался ли он меня и уехал из города?

Он не хотел ехать с тобой, напомнила я себе. Он тебе не нужен.

Я отложила остатки вяленого мяса, ощущая, как желудок сжался слишком сильно, чтобы я могла проглотить ещё хоть кусочек. Дождь стучал по палатке, заставляя её трепетать и дрожать. Я понимала, что нужно найти способ почистить зубы и умыться, но теперь, когда, наконец, легла, не было сил даже пошевелиться.

Закрыла глаза, возвращая себе воспоминание, которое старалась похоронить долгие годы.

Та ночь была, как сотни других. Я потушила маленький костёр, и мы зашли внутрь палатки, чтобы съесть немного супа. Я видела Нэша так же ясно, как если бы он сидел рядом со мной сейчас: окаменевший отпечаток лица, которое, возможно, когда-то было красивым, но теперь покрасневшее от солнца и выпивки; светлые волосы и щетина, сверкающая серебром; искривлённый мост носа, сломанный раз, возможно, сто. У него были глаза подростка — небесно-голубые и сверкающие, когда он рассказывал одну историю за другой.

Ложись, Тэмси, — сказал он, отрывая взгляд от своего дневника, куда записывал свои заметки. Поспи, пока можешь. Мы уходим на рассвете.

Мы уходим. Худшее обещание, которое он когда-либо нарушил.

Я прокручивала это воспоминание сотни раз, стараясь отыскать какой-то мельчайший, незамеченный прежде нюанс.

Открыла глаза и положила руки на живот, чувствуя, как он поднимается и опускается с каждым вдохом. Даже несмотря на шум ветра снаружи, тишина внутри палатки была угнетающей. Я постучала пальцами по своим ладоням, пытаясь ослабить ощущение, что под кожей что-то ползает.

Одиночество обвивало меня. Только этим можно было объяснить, почему я потянулась к знакомому комочку в своей сумке.

— Ну, хорошо, — пробормотала я. — Это по-настоящему жалкий поступок, Ларк.

Веки Игнатиуса с трудом приоткрылись, когда я положила его рядом со спальным мешком и зажгла его фитили. Вокруг нас вспыхнуло лёгкое мерцание, когда магия распространилась с теплом маленьких огоньков. Глаз лениво перевёл взгляд с меня на крышу палатки, кожа вокруг него сморщилась с явным презрением. Пальцы Игнатиуса заскрипели, когда он попытался их согнуть, словно собираясь потушить огонь или улизнуть, как краб.

— Только попробуй убежать, — предостерегла я. — Помни, для работы тебе нужны всего три пальца, а если я тебя поймаю, первым делом отрежу средний.

Игнатиус выпрямил пальцы, но, чтобы показать своё недовольство, уронил каплю воска прямо на мой спальный мешок. В конце концов, молчаливая дуэль с рукой и глазом маньяка-убийцы не уменьшила пустоту в душе и вообще не сделала ничего, кроме того, что внезапно заставила меня бояться, что он может попытаться поджечь мои волосы.

Был момент — точнее, много таких моментов — когда я едва не бросала его. Вести его на прогулку по Тинтагелю в поисках магии на виду у туристов было бы безумием, да и… я не хотела верить, что он мне может понадобиться. Не после тех договорённостей, что я сделала с Косторезом.

Жаль, что у тебя нет Ясновидения.

Мысль о том, что Эмрис мог наблюдать за мной всё это время, посмеиваясь над моей убогой экипировкой… Новая волна гнева пронзила меня, сжигая последние остатки сомнений и страха.

Если он хотел соревнования, он его получит.

На дне моей сумки лежал маленький свёрток из коричневой бумаги, который был доставлен в библиотеку. Я проснулась на чердаке и обнаружила, что Библиотекарь оставил его у подножия лестницы. Косторезу понадобилось всего четыре часа, чтобы достать то, что я просила.