Дара Меренс всю тренировку не отводила от вампирши внимательного стального взгляда. Она не злилась и не смеялась: ждала. Сейчас она подошла к Мире, достала из кармана тёплой жакетки пузырёк с водой. Шляпку охотницы в первые секунды боя сбило взмахом крыла вампирши, и тёмно-русые тонкие незавитые волосы Дары были взлохмачены и забиты снегом.
- Меренс, ты читаешь ритуал! – объявил откуда-то из-за спины Миры Алекс.
Дара молчала. Губы – узкая бледная полоска и не дрогнули.
«Ты и не помнишь Софию Меренс!»
Быстрым, едва уловимым движением охотница достала серебряный кинжал из ножен у пояса и без раздумий, точным, резким движением всадила его Мире в сердце, глубоко, так что кончик длинного лезвия вонзился в дерево.
Мира захлебнулась на вдохе, не успев крикнуть. Серебряный кинжал поражает не только тело, парализуя, он наносит удар в саму сущность: рассекает, размыкает тьму внутри на хаос отдельных элементов, бешено, но беспорядочно мечущихся… и неудержимо катящихся в пустоту. Последнее мгновение паники: нельзя ни пошевельнуться, ни вскрикнуть – парализованы даже глаза! – перед тем, как охотник откроет пузырёк с водой…
Дара Меренс плеснула водой ей в лицо и, наконец, разомкнула губы:
- Жаль, что это не вода из Источника! – голос пронзительный, девчоночий, срывающийся. Одарив Миру на прощание кинжально острым взглядом, охотница развернулась и пошла прочь. Плечи чуть дрожали: отвернувшись от всех, она смогла заплакать.
- Дара, ты что?! - Алекс не договорил, выскочил из-за дерева. Охотница уходила, не оборачиваясь. - Откуда у неё кинжал? Она сдала мне свой нож перед тренировкой, - охотник пригляделся к рукоятке кинжала:
- «Марк Тэго». Ну, всё понятно!
Доминик также выпустил руку пригвождённой к дереву вампирши.
- Какое искушение - добить, - заметил он, глядя на неподвижную Миру. - У тебя есть настоящая вода из Источника?
- Ты говоришь это серьёзно?
- Да… Нет! – поправился он. - Не знаю, в конце концов! Я всё понимаю, Кустос, моё семейство тоже «славится», и слава эта – недобрая, мне её всю жизнь искупать придётся… Я честно пытаюсь принять эту леди Вако! Но мы ведь все здесь знаем, какая она… тварь! На месте Дары я не побоялся б и взял настоящую воду.
- Не взял бы, - возразил Алекс. - И не спорь! - охотник с некоторым усилием вытащил кинжал и подхватил Миру, медленно оседавшую на землю. – Держись. Садись. Вот так.
- Она сказала Краусу, что не помнит, скольких инициировала! – продолжил Доминик. - А скольких наших она убила для развлечения?! Почему никто не вспоминает об этом?! Хортор обещал, что лет через пять она пригласит меня на своё посвящение! Надеюсь, он шутил. Всякое бывало, я знаю историю, но эта, - он встретился взглядом с Мирой и поперхнулся, но закончил, - эта… дрянь никогда не станет рядом с нами на страже!
- Мы тоже убийцы, Конор, - сказал Алекс. - И первое убийство всегда тяжело. Пойди к Даре, побудь с ней. У неё это – первый вампир.
Доминик Конор ушёл. Алекс провёл пальцем по лезвию кинжала. Серебро потемнело и местами было словно изъедено.
- Кинжалу конец, - заметил охотник и пояснил Мире. - Обычно серебро очищается «огнём» в ритуале, когда вампир рассыпается прахом. А в таких случаях…
- Немногие вампиры могут похвалиться тем, что знают ощущение серебряного кинжала в сердце, - слабо сказала Мира. Говорить было больно. Внутри дрожала, качалась лопнувшая струна, обычно всегда туго натянутая. Сейчас она была беспомощна, как маленький ребёнок.
- Да… Я тоже, как правило, подбираю кинжал из кучки пепла, а не вытаскиваю его из тела ещё живой carere morte, - охотник опустился рядом с ней. - Покалечили нашу «мышку»… - он усмехнулся. - Придётся теперь тебя лечить человеческой кровью. Мечтаешь вспомнить вкус?
- Откуда ты всё знаешь, охотник? – пять слов – один медленный выдох, через боль.
- Я сам едва не стал вампиром, - признался Алекс Кустос. - Я ведь прежде жил в Карде! Стал новообращённым, к счастью, не успел совершить непоправимого. Меня исцелили.
- Повезло, – сквозь зубы заметила Мира.
- О, да… Наверное, я всё ещё помню и понимаю вас. Поэтому Латэ поручил именно мне организовать тренировки. Не вижу иных объяснений: я – плохой учитель и сам не так давно в ордене. Ты идти можешь?
- Нет, ещё немного.
Беззвучно падали мелкие снежинки. Скоро новый декабрь. Только подумать! - прошло уже два года. Сначала Мира считала дни, потом недели, месяцы... А потом вовсе забыла о счёте.
Она дотронулась до костюма на груди. Корсет был прорезан, и пятно крови медленно расплывалось по блузе: чёрное на чёрном. «Костюму конец», - праздная мысль. Мира тщетно пыталась отвлечься, не вспоминать другой декабрь и другую рану в сердце.
