— Ваня просилъ и меня, — сказала Соня тихо, — любить Глашу. Онъ говорилъ, что у Глаши дурной характеръ, но горячее сердце; онъ просилъ любить и вашу мать вдвое, за него, который ушелъ. Онъ звалъ меня меньшой сестренкой, и я такой хочу остаться и для васъ и возьму часть вашихъ заботъ на себя. Вашъ отецъ любилъ меня — я членъ вашей семьи, не забывайте этого.
— Милая! сказалъ Сережа, и они усѣлись рядомъ на стульчикахъ у темнаго окна маленькой гостиной и говорили долго и сердечно, повѣряя одинъ другому всѣ свои заботы, дѣла, затрудненія; Сережа сообщилъ Сонѣ, что ему обѣщаны уроки и переводы.
— Но достанетъ ли времени? сказала Соня: — учиться самому и учить другихъ — утомленіе большое.
— Этого я не боюсь. Я здоровъ. Было бы дѣло, были бы деньги, — силы есть. Деньги — это мое спокойствіе.
Бесѣда съ Соней оживила его и ободрила; онъ почувствовалъ какое-то благодушное ко всѣмъ расположеніе. Когда Глаша пришла къ нимъ, онъ говорилъ съ ней ласково, какъ будто не былъ передъ тѣмъ сердитъ на нее. Было уже поздно, когда Зинаида Львовна и Соня уѣхали домой.
— Вѣра въ большомъ затрудненіи, — сказала мать Сонѣ: — она на будущей недѣлѣ дѣлаетъ свои визиты съ теткой и надѣется, что ее пригласятъ на два бала, а платья у ней нѣтъ, и это ее мучитъ.
— Мама, закажи ей платье! воскликнула Соня.
— Но какъ же я могу? Я имъ не родня, и подарокъ платья можетъ ихъ обидѣть.
— Попроси Серафиму Павловну поручить тебѣ выбрать платье, купи его и заплати побольше изъ своихъ денегъ. Вѣдь она ничего не понимаетъ и не догадается.
— Она, конечно, цѣнъ не знаетъ, но если бы она не догадалась, то Вѣра догадается, а тетка ея и подавно. Нѣтъ, этого нельзя. Надо придумать что-либо другое. Я поговорю съ отцомъ твоимъ.
— Непремѣнно, папа придумаетъ!
На другой день утромъ, когда Сережа бралъ фуражку, чтобы итти въ университетъ, къ нему вошелъ Степанъ Михайловичъ.
— А, вы ужъ идете, — сказалъ онъ, поздоровавшись, — хорошо, я задерживать не буду. Пойдемте вмѣстѣ. Я къ вамъ съ хорошими вѣстями.
— Будто? Въ самомъ дѣлѣ! Работу нашли?
— Нашелъ, и за хорошую цѣну, но труда будетъ не мало, потому спѣшная, срочная работа.
— Что такое? спросилъ Сережа нетерпѣливо. — Говорите, я труда не боюсь.
— Мнѣ посчастливилось достать переводъ съ англійскаго для журнала. Цѣна отличная; это вновь появившійся романъ, который имѣетъ огромный успѣхъ. Требуютъ перевода точнаго, изящнаго и къ каждому первому числу непремѣнно по нѣскольку печатныхъ листовъ. Надо быть аккуратнымъ, и заработаете рублей полтораста и больше.
— Это богатство! воскликнулъ Сережа.
— Ну, не совсѣмъ; вѣдь круглый годъ такой выгодной работы имѣть нельзя. Переведете романъ этотъ и… баста! Когда еще набѣжитъ другая такая работа?
— Ну, тогда видно будетъ, а пока работа есть, — сказалъ Сережа. — Спасибо вамъ, спасибо! Никогда я не забуду, какое вы принимаете участіе во мнѣ, въ насъ!
— А, вотъ мы и у воротъ
Сережа, какъ несомый на крыльяхъ какого-либо пернатаго, влетѣлъ по лѣстницѣ и весело вошелъ въ аудиторію.
Лекція началась тотчасъ. По окончаніи ея Сережа въ толпѣ студентовъ вышелъ изъ залы въ коридоръ; его встрѣтилъ Томскій, одинъ изъ его товарищей, и схватилъ его за руку.
— Вотъ и ты, Боръ! Слава Богу, ты нынче не мрачный Боръ!.. А я искалъ тебя.
— Чего тебѣ надо? сказалъ Сережа. — Я сейчасъ пріятную вѣсть слышалъ и, видишь, возрадовался и возвеселился.
— Да и я принесъ тебѣ вѣсть недурную. Я сыскалъ тебѣ выгодные уроки: три раза въ недѣлю, по три рубля за часъ. Это для нашего брата-студента — цѣна огромная; но мои друзья люди богатые и денегъ за труды не жалѣютъ. Твоя будущая ученица преумная, бойкая, но своенравная и, пожалуй, съ мякоткой…
— Какъ?
— Да такъ, учиться не больно любитъ, лѣнива.
— Стало-быть, мнѣ придется съ ней помучиться.
— Придется, голубчикъ. Такъ когда же мы къ нимъ?
— Да когда хочешь; чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.
— Ты лучше поди одинъ съ моей карточкой, или скажи, что отъ меня, и самъ отрекомендуйся. Условься насчетъ часовъ и дней въ недѣлѣ.
— Хорошо; но кто же она, ты не сказалъ мнѣ.
— Это меньшая дочь Николая Николаевича Долинскаго, Елизавета Николаевна, дѣвушка лѣтъ шестнадцати, скора, какъ дикій звѣрокъ, и горяча, какъ огонь. Бѣдовая, но очень даровитая, только труда не любитъ. Надо заинтересовать ее.
— Употреблю всѣ старанія, — сказалъ Сережа, — вотъ пословица говоритъ: пришла бѣда — отворяй ворота, а не говоритъ, что дѣлать, когда привалила удача!
Сережа былъ въ восторгѣ и бѣжалъ домой, не замѣчая, что всѣ прохожіе оглядывали его съ удивленіемъ. Онъ не воображалъ, какихъ усилій стоило Казанскому вырвать у редактора переводъ для своего молодого друга и какую замѣчательную настойчивость обнаружилъ Томскій, убѣждая Долинскаго пригласить Сережу давать уроки его дочери. Долинскій имѣлъ отвращеніе отъ молодыхъ учителей, а особенно не жаловалъ студентовъ, дающихъ уроки.
— Самимъ бы учиться, а они другихъ учить хотятъ.
