Я всю жизнь учил студийцев и студентов, будущих конферансье и готовых конферансье: не будьте в концерте только солистами, «номерами», ведите программу, связывайте номер с номером… И вдруг вижу клоуна, который ведет, вяжет, цементирует спектакль! И как! Весело, непринужденно, умно! Оказывается, клоун может на арене за два-три часа не сказать ни одной глупости!
Вот ушел с арены жонглер Миляуэр и выходит жонглер Майхровский, но если у жонглера мастерство сдобрено небольшим количеством юмора, то у клоуна юмор приправлен небольшим количеством жонгляжа.
Впрочем, имитация и пародирование только что ушедшего артиста — прием известный, хорошо испытанный. Что же радует меня в Майхровском? Свое лицо и актерский профессионализм. Поясню. Можно виртуозно танцевать, быть предельно техничным артистом балета и не быть актером. Можно обладать блистательным голосом, абсолютным слухом, быть артистом оперы и не быть актером, то есть не уметь создавать музыкальный или сценический образ и через него влезать в душу зрителя или слушателя.
А вот Женя Майхровский — актер.
Вот он играет старое-престарое антре: берет у зрителя часы, «разбивает» их вдребезги, потом возвращает целыми. Посмотрите, какой вежливо-скромный человек Женя, когда он просит часы, как он искренне огорчен гибелью этих часов, как постыдно бежит от срама и унижения и как задорно разыгрывает партнера! Актер!
А игра с мячом?! Какой искренний испуг, когда глас с небеси требует положить мяч на место. А какой он даже не парень, а задорный мальчишка, которого непреодолимо тянет к себе запретный мяч, и как он заливается уже детским хохотом, дразня партнера!
А сколько на лице у него сознания собственного ничтожества и слабосилия перед тяжелой штангой (после настоящего штангиста), и как мгновенно он становится сильным и самоуверенным, когда через арену проходит хорошенькая девушка!
Нет, никакой он не рыжий! Ни во фраке, ни без фрака! Это наш современный клоун, ваш давнишний знакомый, симпатичный паренек, свой человек, актер со своим творческим лицом, сценическим образом и с прекрасной дикцией!
И если я был рыжим в театре, то этот парень — конферансье в цирке. Потому что эти два «К» — Конферансье и Клоун — братья, если не кровные, то профессиональные, веселые братья, то есть люди с юмором и на сцене, и на эстраде, и на арене, и в жизни, и… на палубе, да-да, на палубе. Как-то проводил я свой отпуск на пароходе Москва — Астрахань — Москва. Много было детей (а я люблю возиться с ними), они бегали по палубе, по лестницам, орали, дрались. Папы и мамы старались укротить их, а я… «подначивал»: смешил, дразнил, учил гримасничать… И вот теплым вечером, когда папы-мамы чинно сидели на корме и беседовали, а утомившихся детей держали подле себя, я вышел на корму, и тут какой-то мальчуган из моих «учеников» радостно закричал: «О-о-о-о-о! Кловун идет! Кловун!!» Так что вы думаете, я обиделся? Смутился? Стал объяснять, кто я такой? Ничего подобного! Я торжественно раскланялся, как заправский циркач, а когда на утро одна из мамаш спросила меня: «Вы в каком цирке играете», — я сделал бесстыжие глаза и сказал: «Конечно, в Московском!» — и гордо добавил: «Моя фамилия Майхровский».
Все это уже было у меня написано, проверено, отредактировано и отложено в сторону, как вдруг… читаю в «Комсомольской правде» статью «Вел репортаж Вадим Синявский». Прочитал и заволновался, забегал по комнате (то и другое мне врачами запрещено). Но не думайте, что я болельщик футбола, нет, я в нем, как ни стыдно, ничего не смыслю, но мы с Синявским, оказывается, болеем за одно и то же, я в конферансе, он в комментариях, но… впрочем, читайте:
«Личность! (Лицо, о котором я неустанно твержу! —
Прекрасно! Синтетический комментатор! Нашего полку прибыло! Братьев «К» оказывается не два, а три: Конферансье, Клоун, Комментатор!
Но читайте дальше:
