— Думаю, через Лисий распадок, хозяин, — почесав в затылке, ответил следопыт. — Так они могут не приближаться к поселениям. Там лес, много дичи, речка опять же, то есть и вода есть. Лес густой, дремучий. С одной стороны вроде и опасно — хищники, а с другой конной погоне не легче. Лошади зверье чуют, нервничают, могут выдать своим ржанием. Опять же, переночевать можно на дереве, ни один хищник не достанет. Они пешие, им с этим проще, а конной погоне придется на земле ютиться, лошадей сторожить, отбиваться от зверья, если кинуться. Хотя…
— Что?
— Нет, по верху не пойдут, только растянут время, но зато на конях их там точно не догнать, все равно через распадок придется, — уверенно ответил следопыт. — Но если они по Рыжему гребню пойдут, то спустятся аккурат к Сухому озеру, там можно засаду устроить, уже точно будет не разминуться. Но они впереди где-то на сутки, не больше. Если были еще задержки в пути, сейчас должны находиться где-то недалеко от распадка, ну, или на подъеме на гребень.
— Если поспешим, то к ночи будем у распадка, — заметил второй всадник, слушавший разговор риора и следопыта.
— Коней загоните, — укоризненно покачал головой смерд.
— Если поедим через Рив, то сможем там сменить лошадей, — задумчиво произнес риор Дин-Брайс. — На свежих лошадях нагоним потерянное на объезде время. Все равно к ночи уже будем у распадка. Даже если заночуем на его кромке, беглецов не упустим, им тоже придется остановиться на ночевку.
— Верно, хозяин, — кивнул второй всадник.
— Я не спрашивал твоего одобрения, Тьенер.
— Простите, хозяин.
Риор оглядел свой отряд и зычно крикнул:
— Отправляемся! — и погоня, прерванная на розыск следов, возобновилась…
Одинокий костерок не разбивал темноту, лишь скрадывал ее малую толику. Слишком малую, чтобы осветить расстояние больше, чем в два-три шага. За этой неверной подрагивающей гранью начиналась ночь. Трое путников сбились ближе к огню и честно пытались уснуть. Опасаться им было нечего, на вершине Рыжего хребта не водились хищники, все они остались внизу, в Лисьем распадке. А здесь, где свободный ветер пел песню среди нагромождения серых камней, самым страшны было подхватить простуду. Однако высокородному риору и той, в чьих жилах текла кровь правителей, опасаться было нечего, разве что замерзнуть. А вот их спутнику холод мог навредить, поэтому ему достались плащи высокородных, и к огню положили именно его, и все-таки Савер продолжаться содрогаться всем телом, время от времени постанывая, то ли от холода, то ли от дурных снов.
— Савер плохо выглядит, — заметила Альвия, задумчиво глядя на прислужника. — За этот переход он совсем сдал.
— Угу, — промычал Райверн и сел, скрестив ноги. — Ворчал больше обычного раз в десять. И взгляд… Заметила его взгляд?
— Злой, — произнесла лиори, подбросив в огонь сухую ветку, одну из тех, что путники прихватили еще внизу. — Он смотрит на меня с ненавистью.
— Разве? — Кейр перевел на нее удивленный взгляд. — Я не видел ненависти. Тоску видел. Он больше похож на приговоренного к смерти.
— Я пару раз оборачивалась к нему, — Альвия передернула плечами. — Если бы взглядом можно было убить, у меня бы в груди уже была дыра величиной с яблоко. Странная перемена. Еще два назад, я бы сказала, что он измучен переходом, а сегодня, что его раздражает мое присутствие, и он бы с радостью избавился от меня.
— Глупости, — отмахнулся риор, но вдруг подобрался. — Подожди, Али, что ты хочешь сказать? Что я не знаю своего прислужника? Да Савер кроток, как котенок, честен и отзывчив. Языкаст и нагловат — это, да, ну так, каков хозяин, таков и слуга.
— Я видела Савера раньше, и вижу сейчас — это не тот, кто вышел из Одела, — Перворожденная растянулась на своей жидкой лежанке. — Отец научил меня замечать перемены в поведении людей еще в отрочестве. Так я определяла, кому есть что скрывать.
— И как же ты не заметила готовящегося заговора? — язвительно усмехнулся Кейр.
Альвия усмехнулась, глядя в ночное небо.
