Тьенер обернулся назад, мазнул хмурым взглядом по болтунам и вздохнул. Ему отчаянно не хотелось углубляться в лес. В голове помимо воли всплывали рассказы деда о том, что болото в Лисьем распадке неспокойно, и что здесь есть хищники пострашней тех, кто выходит по ночам на охоту. «Запомни, Тьен, если вдруг лес онемеет, значит, дело совсем плохо. Даже зверье прячется, когда выходят они», — так говорил дед, поглядывая из-под косматых бровей на внука, слушавшего его с открытым ртом. «Кто — они, деда?». «Духи болота, мальчик, проклятые духи».
Прислужник передернул плечами и потуже запахнул плащ, вдруг ощутив неприятный озноб. Ему было страшно.
— О чем говорил Тьенер? — услышал мужчина новый вопрос от паренька и почувствовал раздражение.
Новый ратник появился в Брайсе совсем недавно. Он приходился двоюродным племянником оруженосца риора, и хозяин взял мальчишку на службу.
Филис с семьей жил в другой части риората, но осиротел полгода назад, и бабка отправила его к дяде, надеясь, что тот сможет пристроить сироту. Смог, и теперь Фил потихоньку привыкал и к новому месту, и к службе. Зачем хозяин взял в погоню неопытного птенца, Тьенер не понимал. Впрочем, риор Дин-Брайс считал, что синяки, полученные в драке, научат большему, чем десять учителей. «Языком чесать можно бесконечно, но опыт появится только в бою». Конечно, мальца обучали ратному делу, но он совсем недавно впервые взял в руки меч. Правда, стрелок он был отменный, и, наверное, именно это стало основным условием в решении хозяина. Хотя… Не смерду, даже возвышенному риором, рассуждать о том, что думает высокородный.
— Да люди разное говорят, — ответил ратник, который вмешался в разговор юнца и следопыта. — Кто-то уверяет, что тут водится нечисть, кто-то смеется и называет эти россказни сказками.
— А что за нечисть? — голос паренька дрогнул, тон стал тише, но любопытства нисколько не убавилось.
— Болотная, — усмехнулся ратник. — Говорят, из болота выходят. Вроде как охотники увязли, а теперь по ночам дичь ищут.
— Ну, что ты болтаешь попусту?! — возмутился следопыт. — Вот взяли и утопли. Ничего там просто не было. И не охотники вовсе. Девка там. Это за ней гнались. Говорят, — следопыт метнул взгляд в спину риора и понизил голос: — Говорят, прадед нашего хозяина углядел девку в деревеньке одной. Краси-ивая была девка, загляденье. А риор-то как увидал, так и покоя лишился. И жена молодая была, и в любви вроде жили, а тут, как обезумел. Поговаривают, начал в ту деревеньку день за днем наведываться. То подарочек привезет девке той, то папаше ее денег даст, то проездом вроде, а сам непременно в дом к зазнобе завернет, да и поговорит с ней. Все наглядеться не мог. Замок бы взял, да там лейра уже свои порядки наводит. Вот и обхаживал бедняжку.
А ей и не в радость любовь-то хозяйская. И жених уже был, и свадьбу сыграть собирались. Риор-то как про жениха прознал, так и взбесился. «Моя ты, говорит, даже думать не смей. Золотом осыплю, в богатстве жить будешь, только не противься». А у ней, у девки этой, жених-то любимый был. Вот и удумали они с парнем тем сбежать с земель риора. Ночью и припустили, пока все спали. До этого вот распадка и дошли.
Хозяин, как почуял, с утра раннего примчался. А птичка-то упорхнула. Ох, и взъярился! Сразу погоню снарядил. Следы в лес вели, стало быть, туда и дорога. Нагнали беглецов, когда уж те думали, что скрылись. Шли спокойно, смеялись, о счастье своем мечтали. Тут их риор-то с людьми своими и поймал. Парень-то трусом оказался, бросил невесту и деру дал, а ее схватили и не отпускают. Риор с коня слез, подошел к девке и говорит: «Не хотела по-доброму, так и я по-злому буду». Ну и… снасильничал, значит. Сказывают, долго забавлялся, ни мольбы, ни слез не слушал. Злой был шибко.
После уже хотел с собой забрать, а она возьми и вырвись. Бежала, куда глаза глядят, жениха звала. Думала, отзовется и спрячет ее, а не отозвался. Помирать-то неохота, вот и бросил любовь свою. Риор за девкой кинулся, отпускать не хотел. Так в болото и загнал. Смотрит, а бедняжка уже по грудь увязла. Он ей ветку тянет, хватайся, мол, вытащу. А она головой мотает, да еще глубже вязнет. Хозяин-то ей, мол, люблю тебя больше жизни, вернись ко мне. А она ему: «Нет любви, — говорит. — Та, что была у меня, обманом обернулась, а твоя и вовсе сгубила. Будь ты, — говорит, — проклят. Пусть и тебе твоя любовь мукой станет, как мне была». Сказала, и в болоте скрылась. Утопла, значит.
— И что? — округлив глаза, прошептал Филис.
— А то, — следопыт снова поглядел в спину риора, но различил уже только силуэт в сгустившихся сумерках. — Риор помешался. Сказывают, по замку своему бродил и все стонал да девку ту звал. И все, мол, прости, прости. Потом так со стены и сбросился, не нашел покоя. А девка та из болота выходить начала, и насколько хороша была при жизни, настолько страшна после смерти стала. Выйдет, значит, из своей могилы и ищет жениха своего сбежавшего. То ли отомстить ему хочет, то ли, наоборот, любовью успокоиться. А коли на путника какого набредет, так к себе и утаскивает.
