За дверями царила паника, слышались громкие голоса, бряцанье оружия и торопливые шаги. Олаф ни сразу расслышал все это за стонами, разметавшейся под ним женщины. Всего лишь приглянувшаяся служанка, но она согревала постель первого советника уже не в первый раз. Бриар не возражал. Лейра Бьен умерла в родах вместе с их третьим ребенком, так и не огласившим криком родовой замок риора. Это произошло пять лет назад, но Дин-Бьен отказался снова жениться. Однако он был все еще молод и крепок, потому в его жизни появлялись любовницы, дарившие вдовцу свое тепло.
И когда двери распахнулись, и в покои советника ворвался взмыленный начальник стражи, Олаф порывисто обернулся, так и не покинув тело служанки, и взглянул с гневом на пепельно-бледного риора.
— Что… — начал советник, но незваный гость выкрикнул, прервав хозяина покоев:
— Господин убит!
Дин-Бьен нахмурился, не сразу вникнув в слова начальника стражи. Это известие было столь диким и невероятным, что никак не желало укладываться в голове. Горестный вскрик заставил советника посмотреть на служанку, чьи глаза широко распахнулись, и Олаф увидел, как они затягиваются блестящей пленкой слез. После вновь обернулся к риору и сипло переспросил:
— Что вы сказали?
— Лиор… — задохнувшись, ответил начальник стражи. — Предатели пробрались в покои… Боги, — голос мужчины прервался, и из горла вырвалось сдавленное рыдание.
— Чушь, — мотнул головой Олаф.
От желания, еще недавно переполнявшим его, не осталось и следа. Только пустота и холод где-то внизу живота, вот что ощущал риор Дин-Бьен, глядя на трясшегося от попыток сдержать слезы начальника стражи. Олаф мотнул головой, избавляясь от оцепенения. После откинул покрывало, уже не заботясь о собственной наготе и перепуганной сжавшейся в комок женщине. Соскочил с кровати, и наскоро одевшись, помчался в покои лиора.
Дин-Бьен пробежал по половине господина, лишь краем сознания удивившись, откуда в коридоре столько крови, и почему она тянется от дверей покоев. Потом увидел мертвых стражей, и то, во что до сих пор не верилось, начало обретать очертание и плотность, превращаясь из призрака в реальность.
— Архон, — сдавленно выдохнул он, замерев на мгновение у дверей. Силы войти не было.
И все-таки Олаф стиснул зубы и перешагнул порог, рассекший жизнь Эли-Борга на прошлое, где была уверенность в будущем дне, где царили покой и радость, и будущее, полное сомнений, подозрений, горя и черной тоски по утраченному. Первый советник вновь остановился, глядя на спины риоров, после растолкал их и застыл, сраженный кошмарным видением — на полу в луже крови лежал Бриар Эли-Борг с перерезанным горлом. Его льдисто-серые глаза были открыты, и равнодушный взгляд устремлен на друга. Дин-Бьену тогда почудилось, будто этот мертвый взгляд полон укора. «Где был ты, мой единственный друг, пока меня резали, словно свинью на убой? Как мог ты предаваться любовной усладе, когда я остался одни, и убийца нанес свой удар? Разве не должно было тебе стоять рядом со мной и закрыть грудью?».
— Бри… — шепотом позвал Олаф. — Мой господин…
Он даже не сразу расслышал надрывный плач, а когда его режущие душу звуки достигли слуха, советник, наконец, увидел Альвия, стоявшую на коленях перед телом отца. Она оторвала руки от зареванного лица и истерично выкрикнула:
— Вы нашли ублюдка?! Вы нашли его?!
— Нет, госпожа, — ответил кто-то едва слышно. — Следы прервались. Кажется, предателю помогли скрыться.
— Кто? — Дин-Бьен обернулся к говорившему. Только сейчас он разглядел мрачного, но спокойного Дин-Фойра, затем бледного Дин-Лирна, его губы тряслись, а по щекам катились тонкие дорожки слез. Увидел Дин-Кейра старшего, почему-то красного, словно от стыда. Увидел других приближенных риоров, и сипло спросил: — Кого ищут?
Дин-Кейр ожег советника взглядом, развернулся на каблуках и стремительно покинул покои. Олаф проводил рассеянным взглядом риора, посмотрел на Дин-Фойра, и тот скупо ответил:
— Его сын.
— Что — его сын? — не понял Дин-Бьен.
— Он — убийца, — ответил Фойр. — Госпожа застала его с ножом над телом отца.
— Он и Ройф, — судорожно вздохнув, добавил один из стоявших здесь риоров. — Но этот пес мертв, должно быть, господин убил его, и тогда Кейр закончил то, что не удалось его дружку.
— Райв? — потрясение оказалось столь сильным, что Олаф не сразу сумел принять новое известие. — Но ведь он же…
Взгляд советника уперся в черноволосую макушку склоненной головы уже лиори. Перворожденная сидела, сжав кулаки и не сводила взгляда с отца. Она уже справилась с рыданиями, только всхлипывала время от времени.
— Он умрет, отец. Райверн Дин-Кейр поплатится за то, что сотворил, — произнесла девушка тихо, но твердо. — Все, кто причастен к твоей гибели, они все умрут, один за другим. Я тебе это обещаю. Не прощу. Никого не прощу.
