Потому что уверился в том, кто виновен и складывал на его голову проклятья. К тому же тягость тех дней была невероятно. Слезы придворных, причитания слуг, каменная маска на лице Альвии, казавшейся заледеневшим истуканом. Смерть ее матери. Это тоже сильно потрясло Дин-Бьена. Они со старшей лейрой Борг общались мало, постороннему мужчине не полагалось лезть к жене господина, но супруга лиора была дружна с лейрой Бьен, пока та не покинула Борг, чтобы родить их первенца. И все-таки Олаф испытал сильное сожаление, что угасла и эта свеча, еще связывавшая его незримой нитью с убитым другом. А Альвия…
Дин-Бьен вдруг осознал невероятное, он почти не приближался к лиори! Они встречались на Советах, в трапезном зале. Советник продолжал еще исполнять свои обязанности и являлся к Перворожденной, когда того требовала служба. Но никогда не возникало мысли прийти к ней, как друг отца, как человек, который хочет поддержать и помочь советом дочери потерянного друга. А ведь она осталась одна! Совсем одна. Ни мудрого отца, ни любящей матери, ни любимого мужчины. Только стенания и слезы окружающих. Только ее горе и непомерная тяжесть венца на юном челе.
— А мне казалось, что я помогал ей… — потрясенно прошептал Олаф. — Я был уверен…
Но было так тяжело глядеть на лицо, в чертах которого так легко узнавался павший господин. И чувство вины… Да! Он тогда терзался виной за то, что оставил Бриара в одиночестве и отправился в покои, чтобы насладиться утехами. И это чувство не оставляло ни на минуту, и глядя на Альвию, он вновь и вновь терзался мыслями, почему не остался с лиором, чтобы выпить кубок дорого вина, или поболтать о какой-нибудь незначительно мелочи, о предстоящей охоте, о чем угодно, но остался с ним!
«Какой же ты друг, Олаф, если не смог уберечь своего господина?!».
Кто упрекал его?
— Упрекал… — Дин-Бьен широко распахнул глаза и уставился в темноту, сраженный очередным открытием.
Он сбежал из Борга. Сбежал вскоре после первой войны с Эли-Хартом, посчитав, что лиори окрепла. Но готов был это сделать еще раньше. Его тяготила служба, и главной причиной было то самое чувство вины, которое…
— Боги, — тяжело сглотнул Олаф и рывком поднялся с кресла. — Боги Всемогущие… А меня ведь удалили от госпожи и изгнали из Борга. Изгнали!
И в его памяти, словно вспышки ослепляющего света, засверкали воспоминания, пробужденные догадкой. Сколько раз он слышал упреки, сожаления, тяжкие вздохи и стенания? Они не давали покоя, не позволяли угаснуть боли, не позволяли сделать свободный вдох. И часто это происходило наедине с ним.
— Словно опутали чарами… — прошептал бывший советник. — Но… Я ведь был уверен, что поддерживаю лиори.
«Как хорошо, что ты рядом с госпожой, твои мудрые советы помогают ей. А ведь она могла бы сейчас наслаждаться юностью, если бы лиор был жив. Как же жаль, что рядом с ним не оказалось верного друга, когда убийца занес нож…».
— Архон и все его твари, — пробормотал Олаф, глядя на рассвет. — Как же ловко он это делал… Как же умело опутывал славами и фразами. Как же я этого не видел раньше? — И вдруг воскликнул: — Каков дурак! Слепой податливый дурак! — и Дин-Бьен, сорвавшись с места, помчался в опочивальню своего гостя, вдруг увидев то, что оставалось за краем сознания, скрытое ложной правдой, внушенной так же легко, как и чувство вины перед Эли-Боргами.
Тиен Дин-Таль заснул незадолго до рассвета. Он лежал в постели, подложив руки под голову и смотрел в потолок. Мыслей было мало, он и без того уже успел многое передумать, и теперь лишь вспоминал разговор в трапезной. Тиен не злился на бывшего советника, но надеялся, что тот сможет рассмотреть то, что столько лет скрывало ложное обвинение. Дин-Бьен был умным человеком, и если ему удалось подтолкнуть Олафа к рассуждениям, он должен увидеть то, что увидел адер. Их всех водили за нос. Даже Альвию.
— Али…
Дин-Таль повернулся на бок и протяжно вздохнул. Какой она вернется? Как посмотрит на него? Будет ли презирать за трусость и за то, что предал своего друга? Возможно, он уже потерял женщину, которую любил столько лет… Или отвоевывал у Райверна? Адер зажмурился, в который раз стараясь не замечать того, что неожиданно открылось ему в темнице. Насколько была сильна его любовь? А может быть, это просто восхищение самой необычной женщиной из всех, каких ему доводилось встречать? Женщиной, которой даже не пытался добиться. Только ходил кругами да втайне пожирал голодным взглядом. Она сама призвала его, сама назначила своим наложником. Сама отказалась, а после решила выйти за него замуж, чтобы нанести удар в сердце своему настоящему возлюбленному.
Она всегда принадлежала Райверну, а он, Тиен, попросту занял чужое место. Кейра Альвия любила, а адер стал ее постельной грелкой, потому что вне ложа так и остался не нужен своей любимой женщине. Дин-Таль криво усмехнулся и стиснул кулаки. Но именно с ним лиори делила ложе четыре года! Именно его она возвысила, изначально намереваясь назвать мужем! И…
— И я по-прежнему готов отдать за тебя свою жизнь, — прошептал адер и закрыл глаза.
