Чтобы у читателя не сложилось ложное представление о том, что неграмотный пьяный мужик Григорий Распутин, не занимавший никакого официального положения при дворе, смог практически подчинить себе царя и царицу, следует заметить, что на самом деле все складывалось не совсем так. Все-таки описываемые события происходили в начале XX века и не в каком-нибудь захолустье, а в великой державе с опытной правящей бюрократией и властными верхами. Царица Александра Федоровна действительно была подчинена «святому старцу», называла его не иначе, как «Другом» и во всем полагалась на его советы. Но нельзя забывать, что прежде всего она была матерью больного ребенка, запугать которую опытному шарлатану не стоило большого труда. Распутин внушил ей одну губительную мысль: покуда он, божий праведник, с ними — будет жив наследник и будет сохранен престол. Что же касается царя, то он уже в силу своего положения совершенно точно" и основательно знал, кем и чем был Распутин на самом деле.
Временщику пришлось пережить несколько серьезных кризисов в своей карьере, каждый из которых грозил ему полным крахом. Впрочем, всякий раз на его сторону становилась Александра Федоровна и сразу же пресекала любые посягательства на «божьего человека». По образному замечанию Н. Врангеля, отца белого генерала П. Врангеля, «государством правила его (царя. —
В первый раз убрать «старца» в начале 1911 года вознамерились председатель Совета министров П. А. Столыпин и обер-прокурор святейшего синода С. М. Лукьянов. Они представили Николаю II доклад, который не оставлял никаких сомнений в подлинном характере деятельности фаворита. Положение его пошатнулось, но на выручку тут же кинулась Александра Федоровна. В результате «Друг» уцелел, а Лукьянову была дана отставка. Положение Столыпина, и без того сложное, стало еще более неустойчивым, и он также непременно лишился бы своего поста, если бы до этого не был смертельно ранен бывшим агентом охранки Богровым.
Вторую попытку покончить с Распутиным в феврале 1912 года предпринял председатель IV Государственной думы М. В. Родзянко. Он также собрал компрометирующие «старца» материалы и представил их царю. Материалы были настолько убедительны, что Николай II заколебался. Но в дело снова вмешалась его супруга, и Родзянко было недвусмысленно дано понять, что больше с ним на эту тему разговаривать не желают.
В третий и последний раз Распутину пришлось испытать серьезную тревогу в июне-августе 1915 года, когда с ним решил покончить товарищ министра внутренних дел В. Н. Джунковский. Он представил царю подробную записку, в которой описывал грандиозный скандал, устроенный «божьим человеком» в знаменитом подмосковном ресторане «У Яра». Слухи об этом скандале разнеслись по всей стране и, таким образом, не могли быть опровергнуты Распутиным или его заступниками. Казалось, Джунковскому удалось достичь успеха, но прошло совсем немного времени, и Николай II написал министру внутренних дел: «Настаиваю на немедленном отчислении генерала Джунковского». Требование было исполнено. На этот раз императрица пошла далее своего обычного давления на мужа и провела контррасследование событий в ресторане. Понятно, что его результаты сильно отличались от тех, которые представил в записке опальный генерал.
Начиная с этого момента и вплоть до убийства в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года влияние временщика на государственную политику достигает своего апогея. Именно этот период современники называли «распутинщиной», когда практически ни один министр не был назначен без его указания. Распутин понял, что сможет уцелеть только в том случае, если будет контролировать официальное правительство, прежде всего ключевые посты: министерства внутренних дел и юстиции, не говоря уже о министерстве по делам православной церкви. И Александра Федоровна, конечно, потворствовала «старцу» в этих его начинаниях. Так, в одном из своих писем супругу она жаловалась: «Не нравится мне выбор военного министра (генерала Поливанова)… Он враг нашему Другу, а это плохая примета…»
Первым делом Распутин решил избавиться от великого князя Николая Николаевича, дяди царя и верховного главнокомандующего. Как отмечал Керенский, он восстановил против себя этого влиятельного человека тем, что удалил черногорских принцесс от императрицы. Прежние близкие отношения с ним сменились на враждебные. Став верховным главнокомандующим, Николай Николаевич приобрел огромную власть, почти равную императорской, и Распутин испугался, что тот припомнит ему старую обиду.
