Потемкин никогда не хранил верности своей покровительнице. У него были десятки романов с женщинами всевозможных рангов и наций. Его сладострастие, переходившее всякие границы и не щадившее близких родственных уз (одно время он состоял в любовных взаимоотношениях со своими племянницами, урожденными девицами Энгельгардт, а впоследствии — графиней Александрой Браницкой и княгиней Варварой Голицыной), выделялось даже среди нравов того развратного общества, в котором он жил. Недаром в одной брошюре современного ему автора Потемкин был назван «Князем Тьмы».
Иногда на «светлейшего» находила апатия. В такие моменты он мог — нечесаный и босоногий — валяться целыми днями на диване и грызть ногти. Однажды ему даже пришла в голову мысль податься в монахи.
Вообще наклонность к религиозным, прениям была очень сильно развита в Потемкине. Но, как и в остальных вопросах, так и в этом, он выказывал противоречивость своей натуры. Современники замечали, что о духовных предметах он чаще говорил с генералами, а с высшим духовенством — о войне и о военных делах. Он любил заводить споры со старообрядцами, и многие из них имели доступ к фавориту императрицы. Благодаря Потемкину старообрядцы получили некоторые гражданские права, в которых им прежде было отказано. Вместе с Румянцевым он был основателем единоверия в России: старообрядцы стали сближаться с последователями никоновских реформ. Потемкин был поборником веротерпимости в самом широком смысле этого слова. Папа Пий VI благодарил его буллой за покровительство католикам.
Планы и мечты фаворита вполне соответствовали планам и мечтам самой Екатерины. Если вначале она считала его своим учеником, то позже не стеснялась называть «учителем». Как политический деятель Потемкин стоял за союз с Австрией и склонил на свою сторону императрицу. За это недовольный подобным решением Румянцев осмелился намекнуть ей: «Свой ум царь в голове». Екатерина рассудила по-своему: «Один ум хорошо, а два лучше», — и продолжала следовать политике своего дальновидного подданного.
Потемкин первым принялся за активное разрешение «восточного» вопроса. Он не только утвердил русское господство на Черном море, но и мечтал о восстановлении греческой империи и изгнании турок из Европы. В 1775 году он счел необходимым лишить независимости запорожских казаков. Генерал Текелли вступил в Сечь и разрушил ее. На присоединенном прибрежье Черного моря были построены Николаев и Херсон. Строительство Херсона унесло около 20 тыс. жизней, но зато на столбе у одной из застав нового города было написано: «дорога в Византию». Потемкин подготовил присоединение Крыма к России; им были основаны Севастополь и Екатеринослав. В Екатеринославе открылась суконная мануфактура, куда было разрешено поступать даже дворянским детям. Город Алешки был построен за шесть месяцев к приезду императрицы во время ее крымского путешествия. По пути на прежних пустынных местах возводились фантастические декорации для обмана зрения.
Потемкин делал все, чтобы возвысить свою покровительницу в глазах мировых держав и сохранить ее благосклонность. Однако и его великолепная карьера неуклонно катилась к закату. В последние дни жизни Потемкин мучился припадками мнительности и хандры. Причиной тому был новый любимец Екатерины — Зубов, который приобретал для нее все большее значение. Этот изящно сложенный, светский и хорошо говоривший по-французски человек был тем не менее очень глуп. Раньше он не мог бы конкурировать с блистательным князем Таврическим. Но теперь 60-летняя Екатерина была уже не та, что в молодые годы, и капризы пожилой женщины позволяли приблизить к себе даже такую бездарную и посредственную личность, как Зубов. Суворов говорил о новом фаворите, что он «тих, благочестив, бесстрастен по природе, точно из унтер-офицеров гвардии; лукав, но не умен». Именно такой, лукавый и необременительный, был нужен Екатерине, вступившей в последнюю полосу своей жизни.
При всей противоречивости характера и деятельности Григория Потемкина к нему, конечно, нельзя относиться однозначно, Он сделал много для пользы Отечества, но не воспользовался всеми средствами, бывшими в его распоряжении, — большая часть из них была пущена на ветер. И тем не менее значителен личный вклад этого человека в исторические завоевания Отечества. При его содействии было усилено внешнее могущество России, которая отныне переставала быть зависимой от политики иностранных дворов и становилась посредницей между Европой и Азией.
Казалось бы, возникновение такой фигуры, как Григорий Распутин (1872–1916), при дворе образованной императорской четы Романовых, да еще в начале XX (!) века, невозможно. И все-таки он не только был приближен к монархической чете, но и оказывал на протяжении долгих лет существенное влияние на внутреннюю и внешнюю политику России.
