— Расслабьтесь, — посоветовала я, отпуская настороженность и с трудом подавляя желание запустить руки в шерсть проходящего мимо меня зверя. — Это всего лишь пациент. — Оборотень укоризненно глянул на меня, и я прыснула. Опустившись перед ним на колени и заглянув в глаза, оказавшиеся напротив моих, попеняла: — Это запрещенный прием, Джеймс Эйгрен.
— Джей? — удивленно выдохнула Рика. Волк снова приветливо завилял хвостом, на мгновение повернув к ней голову и — невероятно! — улыбнувшись. Размерами клыков я впечатлилась.
Но на этом оборотень счел этап приветствий завершенным и вновь посмотрел на меня. Качнул головой. Я недоуменно нахмурилась, не понимая, чего он хочет. Обреченно вздохнув и закатив глаза, волк-Джей осторожно, словно боясь напугать меня, опустил голову и подставил лоб под мою ладонь. Подтолкнул вверх, заставляя подняться. Я послушно встала, то хмурясь, то глупо улыбаясь. Пытаться понять зверя — занятное времяпрепровождение. Особенно когда на тебя так выразительно смотрят.
Волк сделал шаг в сторону, и моя ладонь слетела с его головы. Он недовольно рыкнул и подошел снова, поднырнув под руку.
— Иди уже! — хмыкнул Дилан, с интересом наблюдавший за представлением. — Он же явно зовет куда-то.
Я опустила взгляд к волку:
— Зовешь?
Мне достался еще один преувеличенно разочарованный вздох, после чего оборотень обошел меня и лбом подтолкнул в нужном направлении. Как зачарованная, я сделала шаг вперед. И еще один. И еще, прежде чем догадалась, что ведет меня волк в смотровую. Рика, повиснув на Торане, расхохоталась.
— Вот уж точно — нечестный прием! Ли всю жизнь мечтала о домашнем животном, — пояснила она мужу. — Мама нам не разрешала заводить никого, и правилами общежития это тоже запрещалось, так что мечта так мечтой и оставалась. Джей же нашел просто беспроигрышный вариант подобраться к Лиане без скандалов и выяснения отношений. Боюсь даже, что она его затискает: в детстве Ли часто приходилось оттаскивать от чужих собак и кошек, и сопровождалось это дикими криками и истериками.
Чуть покраснев, я шмыгнула мимо заухмылявшихся родственников в смотровую. Волк-Джей уже ждал меня, запрыгнув на стол и вытянув морду, словно предлагая посмотреть, что я натворила. А я, вместо того, чтобы заняться осмотром — наверное, впервые в жизни, — пренебрегла целительским долгом и потянулась не к пострадавшему носу, а к ушам. Прислонившись бедром к столу, почесывала волка по макушке и вспоминала.
Мамина аллергия на животных — всего лишь отговорка, причина, по которой в нашем доме не было даже попугайчика. В то время как подружки из школы рассказывали, как они весело играли со своим котенком или гоняли за палкой щенка, я тоскливыми глазами смотрела на маму, выпрашивая и себе мохнатого друга. В ответ слышала неизменный отказ и, плаксиво морща нос, удалялась в свою комнату, переживать очередное крушение надежд. В отличие от Рики, которая, как и мама, была довольно-таки равнодушна ко всяческой живности, я все хвостато-усатое обожала. И иногда меня, действительно, ревущую и размахивающую руками, насильно уводили от понравившегося мне уличного котенка, которого я хотела забрать домой. Бывали случаи, когда я тайком от родителей проносила-таки в дом заветный мяукающий комочек, но нас быстро обнаруживали, и котенка — за дверь, а меня — под домашний арест. К собакам, даже соседским и хорошо знакомым, мама меня вообще старалась не подпускать. Уследить не всегда могла, и тогда доставалось всем: и замученным псам, на которых смелая малявка даже кататься умудрялась, и маме с соседями, которых едва удар не хватал от такого зрелища, и мне, ревущей не столько то того, что меня сбросили и наградили недовольным рыком, сколько из-за того, что папа подхватывал меня за руки и под нотации родительницы нес домой, отмываться. И, казалось бы, проще было всего лишь купить неугомонному ребенку питомца — и всем было бы хорошо, но родители твердо стояли на своем, и я росла, с тоской поглядывая на тех, у кого была хотя бы канарейка.
Таша долго не могла поверить, когда я ей об этом рассказала. Хохотала, валяясь на кровати и неприлично тыча в меня пальцем. Ей трудно было представить меня, с истерикой чего-то требующую. Скорее, по ее словам, в моем характере будет добить аргументами и получить-таки свое, но топот и слезы в ее воображении плохо со мной сочетались. Сейчас — да, но маленькая я была той еще капризулей.
Будь у меня возможность, я бы в общежитии завела какого-нибудь котенка, чтобы громко мурлыкал и лежал под боком, когда я читаю, но правилами это запрещалось. А здесь, в Ринеле… Мелькала иногда мысль, что, кроме общества Джоэллин, мне нужно и еще чье-то постоянное присутствие рядом, но во временном пристанище не хотелось заводить кого-то, кого потом через полстраны придется везти обратно в Делору. Так и откладывала мечты о собственном питомце.
