Порядок в коренной России наводился на удивление просто. В губернский город приезжала рота солдат, усиленная казачьим взводом. Они сопровождали государева уполномоченного. Тот собирал прежнюю городскую Думу и ставил в известность, что её полномочия возобновляются. Однако упоминал, что отныне действовать им надлежит совместно с Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, избранных народом.
Новость мигом разносилась по городу, успокоенные представители Советской власти собирались на заседание, после которого их и брали. Нет-нет, никакой подлости, никакого коварства. Крестьян, рабочих или просто местных обывателей,
Ну а далее по каждому человеку проводилось отдельное разбирательство: не был ли замешан в расправах над тиранами, в смысле убийствах, в реквизициях, сиречь в грабежах, в освобождении женщин, то бишь в изнасилованиях, и прочем.
Если да – судили по законам военного времени, быстро и безжалостно приводя в исполнение приговоры. За что-то помельче – каторга. Ничего не успел сотворить, но является членом партии, объявленной вне закона, – высылка за пределы империи. Если очень просил не изгонять, шли навстречу, оставляя, но взяв письменное обязательство не бороться против новых властей.
О том, какая кара ждет борца за народное счастье в случае малейших попыток словом или делом расшатать устои государства, не предупреждали. Он сам знал о ней. Более того,
С прочими разговор был короткий. Вы здесь власть, вам виднее. Но в первую очередь вы обязаны навести порядок, запустить неработающие фабрики, обеспечить народ продовольствием, ликвидировать преступность. В смысле крупную – банды, шайки. Вот вам вооруженная сила для вящего авторитета, действуйте.
В качестве практической помощи уполномоченный выкладывал мешки с приятно позвякивающим содержимым. Блестящие золотые империалы и серебряные рубли, полтинники, двугривенные, пятиалтынные и гривенники для обмена старых бумажных денег должны были обеспечить на первое время лояльность населения к новой-старой власти.
Разумеется, ненадолго. Но дальнейшее зависело от них самих. Сумеют наладить, запустить, ликвидировать, накормить, обезвредить – им же лучше. Перевыборы через год, и если будет что предъявить избирателям, местное руководство и далее останется у руля. А нет… Люди – не дураки, поймут за кого голосовать.
Но ждать целый год центральная власть не собиралась. Время для выполнения первоочередных задач устанавливалось жёсткое – не до реверансов. Уже через месяц-два должны быть результаты. Разумеется, полностью всё разрушенное и разваленное за столь короткий срок не восстановить, да и с бандами не покончить – нереально. Однако можно оценить объём сделанного. И принимать решение, не дожидаясь выборов.
Касаемо распределения новых земель в центральных губерниях европейской части России получалось и вовсе забавно. С одной стороны, государь чётко объявил: «Кто трудится на ней, тот и владелец», тем самым узаконив повсеместные самовольные захваты. Но технически, на бумаге, ничего не было оформлено из-за катастрофической нехватки землемеров, а потому среди деревенских жителей неизбежно возникали споры. Но на сей раз не с помещиком, а между соседними сёлами и деревнями – что кому отходит из барских владений.
Далее получалось двояко. Либо они шли с дрекольем друг на дружку, после чего обиженные взывали к тем же властям с просьбой их рассудить, либо, благоразумно миновав первый этап, сразу обращались к ним.
И постепенно губерния за губернией, край за краем вновь возвращались к относительно нормальной жизни. Да, жизнь эта отставала, и весьма сильно, от уровня той, довоенной, видевшейся сейчас многим райской. Однако тенденция, господа, тенденция, вот что важно.
И люди её чувствовали.
В конечном итоге империя лишилась лишь «царства Польского». Выступая на заседании Регентского совета, Виталий без околичностей заявил:
– Вынужден сообщить, что полученные в последнее время сообщения от наших представителей при Совете Антанты весьма тревожны. Страны «большой тройки» твёрдо намерены предоставить полякам самостоятельность, соединив огрызки былой Речи Посполитой в одно целое. Разумеется, к кускам, входившим в состав Австро-Венгрии и Германии, они предполагают присоединить и тот, что входил до войны в состав нашего государства.
