Вдобавок ляхи в какой-то мере отчасти сами поспособствовали собственному разгрому. Пилсудский распорядился подвести практически все боеспособные части Войска Польского вплотную к новым границам, рассчитывая успеть оттяпать на западе Малороссии ещё пару-тройку кусков пожирнее. И тут им с флангов в слабо защищённое подбрюшье нанесли стремительные удары оренбуржцы и уральцы, благо, что на второй линии стояли куда хуже вооружённые и до конца не сформированные отряды.
Следовавшие за казаками десять пехотных полков ЗУНР, возглавляемые генералом-четарем Мироном Тарнавским, закрепили окружение, образовав котёл, в который угодили все лучшие дивизии свежеиспечённой Польши.
В какой-то мере этому разгрому поспособствовали три обстоятельства. Поляки в силу своей безмерной жадности, повели борьбу с соседями сразу аж на трёх фронтах. Первый был на северо-западе, где генерал-лейтенант Российской республики (звание присвоено Временным правительством) Довбор-Мусницкий вёл упорные бои с Германией за спорную территорию Померании, стремясь выйти к Балтийскому морю.
Второй располагался на северо-востоке, где бывший фельдмаршал-лейтенант Австро-Венгрии Йордан-Розвадовский захапал чуть ли не всю Белоруссию, а заодно подчистил и Литву, захватив Вильно.
Ну и третье, Галичина и Волынь. Здесь успешно надвигался на Малороссию бригадный генерал Эдвард Рыдз-Смиглы. Однако его успехи были вызваны прежде всего не его талантливым руководством войсковой группы «Восток», но слабостью его противников. Меж тем убаюканный ими, генерал допустил несколько крупных просчётов, слишком рискованно оголив свои фланги.
Во-вторых сказался шляхетский гонор самого Пилсудского. Ни во что не ставящий большевиков (в военном отношении), он посчитал, что императорская армии немногим сильнее их, поскольку добиралась из Саратова до Москвы аж два с лишним месяца.
В-третьих же сработала «система светомаскировки», как её назвал Голицын. Пилсудский попросту не ожидал столь быстрого нападения. И не мудрено. Российские газеты, рассказавшие о прибытии в Москву делегации Западно-Украинской Народной республики, реакцию Регентского совета на просьбу ЗУНР принять их в состав Российской империи осветили невнятно и туманно. К возглавлявшим делегацию ЗУНР Левицкому и Петрушевичу журналисты вообще не сумели пробраться.
Вдобавок спустя неделю было опубликовано небольшое интервью с Голицыным. В нем светлейший князь ясно заявил, что «
Учитывая, что сказал это один из сопредседателей Регентского совета, то бишь немалая величина, следовало полагать, что раскачиваться Россия будет долго. И даже в случае положительного решения о принятии под своё крыло ЗУНР были сомнения, рискнёт ли она вообще пойти на конфликт с Польшей. Помнится, к взятию какого-то Петрограда с несколькими прилегающими к нему губерниями императорская армия тщательно готовилась чуть ли не два месяца, явно опасаясь поражения. Так там перед ними стояли большевики, а здесь куда более могучая сила. Но даже если и рискнёт, всё равно следовало ожидать её наступления не ранее чем месяца через три-четыре, а то и через полгода.
Поэтому ничего не подозревающий Пилсудский преспокойно ждал, когда Россия примет окончательное решение относительно ЗУНР и готовясь к будущим переговорам, буде оно окажется положительным. Но не просто готовясь, а намереваясь к их началу успеть захватить как можно больше территорий, дабы было чем торговаться и кое-что из захваченного уступить.
Потому и Рыдз-Смигла был проинструктирован соответствующим образом. То есть генерал рисковал не сам по себе, но побуждаемый к тому настоятельными рекомендациями Пилсудского.
Но вместо переговоров всего через три дня после интервью последовал «гром среди ясного неба», то бишь неожиданный мощный удар дивизий Каппеля.
После разгрома польской группировки, неугомонные журналисты поинтересовались у Виталия, отчего его слова в очередной раз столь резко разошлись с действительностью. Уверенные, что припрут Голицына к стенке и заставят признаться в собственной лжи, они уже радостно потирали руки. Но увы. Тот оказался невозмутим, дав вполне логичный ответ.
