Едва они распрощались, как Виталия навестил Покровский. Дескать, подготовка к реформе идет полным ходом. Готовы эскизы бумажных купюр, да и золотые империалы можно начинать чеканить хоть завтра. И даже продемонстрировал образец.
Оказывается, для ускорения процесса решили взять прежнюю монету, заменив на аверсе профиль Николая на Алексея и изменив надпись. Теперь вверху полукружьем было написано: «Император Всероссийский», а внизу: «Алексей II». На реверсе и вовсе изменению подверглась лишь дата выпуска – 1918 год.
Голицын с интересом посмотрел на неё и одобрительно кивнул. Милый симпатичный мальчик получился весьма и весьма, даже лучше, чем в жизни.
Рисунки, которые должны были украсить новые купюры, он разглядывал гораздо дольше. Художники постарались на славу. Пятисотрублёвка, изображавшая часть кремлёвской стены со Спасской башней и храм Василия Блаженного, выглядела изумительно. Исаакиевский собор на сторублёвой купюре – чуть хуже. Про остальные рисунки: с Дмитриевской башней Нижнего Новгорода, величавым Софийским собором Великого Новгорода и прочими сказать ему было нечего – не художник. Но из вежливости похвалил.
Увы, под самый конец визита Покровский, помявшись, сообщил, что с главной проблемой – катастрофической нехваткой золота – воз и ныне там. И робко напомнил: мол, светлейший князь перед своей отлучкой посулил сей вопросец разрешить. Голицыну оставалось промычать нечто бодрое, но туманное, в надежде, что чего-нибудь придумается.
Особых надежд он не питал, но действительно придумалось. Точнее, вначале приснилась некая любопытная сцена. Поодаль от него стоял бывший император. Причём в двух экземплярах. Разве нарядом они немного отличались. Один из них, растянув губы в некой неестественной, насквозь фальшивой улыбке, протягивал другому руку, а второй отчего-то отказывался её пожать. Причём делал это демонстративно, решительно заложив свои руки назад.
Проснувшись, Виталий потёр виски, гадая, что бы оно значило. И вдруг припомнил один из разговоров с Николаем II. Начался он с того, что бывший государь, очевидно, желая как-то реабилитировать собственное малодушие, захотел пояснить свой первоначальный отказ от побега. Мол, отнюдь не малодушие и трусость тому виной, но боязнь подвести… англичан.
Оказывается, ещё в декабре прошлого года Александра Фёдоровна, через английского наставника царских детей Гиббса, послала письмо в Лондон. Адресовано оно было мисс Маргарет Джексон, бывшей гувернантке, живущей там и некогда бывшей одной из её преподавательниц. Цель письма – помочь людям, которые захотят их спасти. Для этого в нём содержалось описание расположения комнат в тобольском доме и даже приложен нарисованный план. Послание заканчивалось завуалированной просьбой передать его британской королевской семье.
Две недели спустя Гиббс получил ответ, что оригинал успешно отправлен в Лондон дипломатической почтой[15]. Следовательно, ко времени появления отечественных «спасателей» в Тобольске письмо английским королём, скорее всего, было получено, и вне всякого сомнения, он уже поручил разработать план по спасению своих русских родственников.
Именно потому Николай Александрович поначалу и не соглашался на предложенный Виталием побег. Дескать, примчатся присланные Георгом V в Тобольск англичане, а их нет. Ему и сейчас несколько не по себе от такой мысли.
Голицын поначалу долго кашлял, пытаясь скрыть непроизвольный смех. А затем твёрдо уверил своего собеседника, озадаченного эдакой реакцией, что переживать не стоит. Не примчатся, поскольку король никому ни слова не сказал о полученном письме, а само послание, скорее всего, спалил в камине.
Откуда у него такая уверенность? Есть причина. И Виталий, припомнив кое-что из прочитанного некогда в Интернете, сообщил, что вывоз своей русской родни Георг мог осуществить вполне легально и гораздо раньше, ещё из Петрограда. Разумеется, при наличии желания. Но оно отсутствовало. Напрочь.
Запомнилась ему прочитанная информация из-за необычного фото, на котором императоров Николаев было… два. Заинтересовался – что за зеркальное изображение? Тогда-то и выяснилось: царь сфотографирован вместе со своим кузеном – королём Георгом V[16].
Автоматом перешёл к статье внизу и охнул от удивления. Оказывается, когда поначалу, ещё в марте, встал вопрос о принятии Англией царской семьи, правительство во главе с премьер-министром Ллойд-Джорджем согласилось. Но к концу того же месяца прислало отказ. Причём изменило решение не по своей инициативе, но по настоянию короля. Предлог был вялый и надуманный. Дескать, появление в Англии бывшего русского императора может вызвать нежелательные слухи в стране, а там, как знать, и волнения, что нежелательно.
Ну да, ни к чему притаскивать раненого в дом. Мало ли что родственник! А вдруг он своей кровью испачкает роскошные ковры? К тому же может оказаться заразным. Словом, как бы чего не вышло. Пусть лучше подыхает на улице.
