На всякий случай. Чтоб знал своё место.
Но не тут-то было! Русского человека на арапа не больно-то возьмёшь. Тем более какому-то «наглу».
– Всего-то! – чуточку фальшивя, деланно хохотнул Виталий. – Боже, как мелко. У меня, к примеру, всё гораздо круче и… древнее. По секрету скажу, что я – потомок Адама и Евы. Между прочим, прямой.
– А помимо них, вы можете поименно перечислить лиц, кои в вашем роду отмечены? Хотя бы пару-тройку.
– Извольте, – пожал плечами Виталий, мысленно поблагодарив Шавельского за просветительские беседы. – Ной и… Иафет.
– Странный у вас гербовник, – заметил дипломат.
Ну наглец! Ладно, сам напросился.
– Далее я столь конкретно не уточнял, – пренебрежительно пожал плечами Голицын. – Причём исключительно по причине самоуважения. Если мне приходится рассказывать о своих предках, значит сам я – полное ничтожество и ничего из себя не представляю. Ноль без палочки, – и его губы изогнула презрительная усмешка.
– Кстати, со мной полностью согласен и наш великий учёный Ломоносов, как-то заметивший, что хвастающиеся величием своих предков подобны картошке.
– Почему… картошке? – оторопел Бьюкенен.
– Потому что у неё тоже всё самое лучшее находится в земле. А наверху лишь яркая, но бесполезная ботва и… ядовитые яблочки.
Однако, отвесив ответную плюху, Виталий, хотя и мог развить эту тему дальше, продолжать её не стал. Изначально настраивать против себя собеседника – не лучший вариант для будущего взаимопонимания. И он закончил вполне миролюбиво:
– Впрочем, не будем отвлекаться, разглядывая наши с вами роскошные генеалогические древа. Достаточно того, что мы сами – незаурядные личности. Ведь абы кого столь великая держава, как Англия не стала бы присылать в Россию, доверив ему стать своим рупором. А посему я вас внимательно слушаю.
Получив неожиданный отпор, Бьюкенен не стушевался, и наезд продолжился. Но на сей раз уже на страну, которую представлял Голицын.
Впрочем, выдержки у посла, что бы там ни говорили насчёт традиционной невозмутимости чопорных британцев, хватило ненадолго. В аккурат на первые стандартные фразы, в коих он высказал благодарность Виталию за то, что тот, невзирая на огромную занятость, нашел время…
Но далее…
Наезд дипломат начал без проявления внешних эмоций. Однако чем дальше, тем сильнее раздражало его поведение русского варвара, хладнокровно и чуть ли не равнодушно выслушивавшего все его требования, затем призывы и, наконец, просьбы о немедленной помощи. Хоть бы из элементарного приличия сочувствие выразил, так ведь нет. На скучающем лице – ни тени волнения. Полная апатия.
А ведь английские претензии весьма умеренны. Да, всерьёз наступать у России сил нет. Вдобавок и Петроград не взят. Но можно хотя бы
Услышав об этом, Голицын не смог сдержать радостной улыбки. Сдержал своё обещание Виттельсбах! Виват! И в Берлине предложения фельдмаршала тоже прокатили. Ещё раз ура! Но, спохватившись, мгновенно превратил улыбку в некую гримасу. Дескать, скорблю вместе с тобой, дорогой ты мой сэрище.
Прокатило. Бьюкенен поверил и… немедленно усилил напор. А так как лицо собеседника вновь стало непроницаемым, посол поневоле стал горячиться. Видя же, что Виталий по-прежнему хранит молчание, он выложил главный козырь:
– Полагаю, в таких условиях, в силу несоблюдения вашей стороной взятых на себя союзнических обязательств, король Георг вправе разорвать существующий договор между нашими странами и предложить Германии заключить сепаратный мир. Разумеется, о выполнении английской стороной каких-либо обязательств по отношению к России, в том числе и об уступке ей Стамбула и проливов, равно как и занятия вашей страной турецкой части Армении и Северного Курдистана, и речи быть не может.
И дипломат выжидающе уставился на Голицына. Если уж и эта угроза не подействует…
Но нет, сработала. Молчаливый варвар разомкнул губы. Бьюкенен приготовился услышать слова раскаяния и извинения, а вслед им заверения, что в самом ближайшем будущем Россия пойдёт навстречу своим союзникам, предприняв определённые практические шаги.
Мысленно он дал себе слово не уходить, пока не прояснит, какие конкретно силы для демонстрации своего наступления намерен использовать генеральный штаб русских, а главное – когда именно.
Но услышал посол совсем иное:
– Помнится, ещё Бисмарк предупреждал, что с русскими надлежит вести честную игру, – с некоторой ленцой в голосе заметил Голицын. – А ваша даже не припахивает, а воняет самым банальным шантажом.
– Это не шантаж, – поспешил пояснить Бьюкенен. Как и любой дипломат, он терпеть не мог называть вещи своими именами. – Скорее наказание. Новая власть России, согласившись на сепаратный мир в Брест-Литовске, вдобавок передала Германии и её союзникам огромные ресурсы. Кроме того, кайзер получил возможность перевести на Западный фронт сотни тысяч своих солдат. Вполне естественно, что такие действия освобождают нас от всех обязательств перед вашей страной.
