Увы, русский дикарь по причине своей непроходимой тупости понятия не имел о приличиях:
– Да бросьте ваньку валять, – отмахнулся он. – Самый настоящий шантаж, поскольку сотворила всё вами перечисленное власть, против которой ныне император и сражается. Вы же отчего-то взваливаете её вину на плечи Алексея II. Иными словами, вы попросту нашли удобный повод отказаться от обещанного. Но знаете, кто побеждает с помощью шантажа? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Тот, кто завершает его последним. А посему как насчёт противоположного расклада? Не думаете, что России удастся заключить аналогичный мир первой?
– Вы не имеете права так поступать! – возмущённо возопил посол, напрочь забывший о своих собственных словах, произнесённых минутой ранее.
Впрочем, ему это было простительно, ибо quod licet Jovi, non licet bovi[17]. Проще говоря, лишь великой Англии позволительны любые грязные игры, включая измену союзническому долгу и прямое предательство. Русский бык имеет совершенно иной статус и обязан покорно плестись по дороге на бойню, если таковое в интересах Юпитера, то бишь туманного Альбиона.
– Отчего же? – хмыкнул Голицын. – Или вы берёте в расчёт славянскую доверчивость и нерушимую верность данному слову? Увы, водится за нами такой грешок. Варвары, потому и не научились пока гадючьим приёмам вашей дерьмократической страны. Зато мы – весьма хорошие ученики. Прямо-таки гениальные – схватываем на лету.
Бьюкенен надменно усмехнулся:
– И как вы считаете, – ехидно поинтересовался он, – с какой из двух стран Германия при наличии выбора предпочтёт заключить мир? С той, коя и без того повержена и стоит – давайте называть вещи своими именами – на коленях, либо с той, что причиняет максимум неудобств, продолжая сражаться? По-моему, ответ ясен, – и он торжествующе ухмыльнулся.
– Мне тоже, – согласился Виталий, – но при одинаковых условиях договора.
– Вы хотите пожертвовать своими территориями, отдав их империи кайзера?
– Зачем? Вильгельм не дурак. Они и без того в его руках, посему он лишь презрительно усмехнется в ответ. Но если одна из стран, причём та, с которой ему нечего делить, предложит заключить военный союз… Согласитесь, такое отчасти меняет ситуацию.
– Со… – полностью выговорить слово англичанин не смог – дыхание перехватило.
– Именно, – подтвердил Голицын. – Кстати, не вздумайте пугать меня аналогичным шагом со стороны вашего короля. Он-то, может, и пошёл бы на подобное, та ещё штучка, зато парламент – никогда, и мы оба это прекрасно знаем. Даже простой мир с кайзером, заключённый не на английских условиях, вам крайне невыгоден. Я тут недавно выяснил, что Второй рейх до войны являлся главным конкурентом английской промышленности, – он вновь с благодарностью вспомнил книгу Вандама, и добавил. – Собственно, вы и войну затеяли исключительно чтобы свалить Германию чужими руками.
– Мы?! – возмутился посол.
– А то кто? – равнодушно пожал плечами Голицын.
– Если бы кайзер знал, что вы в неё ввяжетесь, он никогда бы её не начал. Но ваш министр иностранных дел лорд Грей до последнего часа раздавал всем противоречивые обещания. В том числе и Германии – дескать, воевать с нею его страна не собирается. Словом, вертелся во все стороны, задирая фалды своего фрака куда выше, чем проститутка из дешёвого матросского борделя – юбки. И лишь дождавшись официального объявления Вильгельмом войны России, вдруг всё переиначил. Отсюда непреложный вывод: именно ваша страна – главный разжигатель мировой бойни.
– Вас несколько неверно информировали, – возмущённо возразил дипломат. – Мы не…
– Да ладно вам кокетничать, – отмахнулся Голицын. – Со мной можно и откровенно. А впрочем, в сторону споры, дело-то прошлое. Так вот, из-за невыгодности сепаратного мира вы с его заключением станете судить и рядить до бесконечности, а про союз с кайзером и говорить нечего. Зато у нас никаких препон. Во-первых – самодержавие.
– Но император Алексей во всеуслышание заявил… – растерянно начал посол.
– Правильно, о переходе к конституционной монархии, – согласился Виталий. – Однако с рядом временных ограничений из-за военного времени. А конституционная монархия плюс оные ограничения и означает самодержавие. Благо, и парламент отсутствует. У предыдущей Государственной думы срок закончился, а новая не выбрана. Красота!
– Но позже вы…
– «Позже» случится ох как нескоро, – бесцеремонно перебил Голицын. – Посему для вас куда важнее «сейчас». Итак, повторюсь, Германия, прекрасно понимающая, кто её
– Население вас не поймёт, – высокопарно воскликнул англичанин. – Вы не сможете объяснить ему столь резкую перемену!
– Смогу, – зловеще посулил Голицын.
