– Щас, может, тебе его еще в отдел привести, за ручку? Иди-ка, следователь, ты отсюда, надоел мне хуже горькой редьки.
Андрею и самому не терпелось уйти, хотя он и не представлял, как ему сейчас, под ночь, выбираться из этой деревни.
Он встал. В глазах Любови отразился испуг, как будто она не ожидала, что он действительно уйдет.
– Ой, да ну ладно тебе, я ж пошутила, – запричитала она медовым голосом. – Ну, куда ты пойдешь-то на ночь глядя? Переночуй, да езжай.
И снова этот смертный взгляд.
– Спасибо, Любовь …, но я все-таки пойду.
Она встала и подошла вплотную, положила руку ему на спину, куда-то между лопаток. Ростом она была совсем немного ниже него.
– Андрюш, ну что ты дурака-то валяешь? – зашептала она ему в ухо. – Оставайся да спи. На печи (ледяной). А я тебя согрею, – последние слова она прошептала, заглядывая в самое его нутро.
Ему стало жутко.
Он быстро вывернулся из ее полуобъятий и вышел в сени, оттуда на улицу, не оглядываясь, пошел к калитке. Она уже кричала ему с порога:
– Ну и козел ты ублюдочный, за малолетками гоняйся, импотент сраный.
Света сидела с Сергеем в небольшой кондитерской возле своей работы. Она задержалась. Несмотря на то, что сентябрь только подбирался к концу, все говорило о том, что зима грянет. И грянет скоро. Днем температура еще как-то соблюдала приличия – около десяти градусов выше нуля, но к вечеру падала до отрицательных значений. Вдобавок, в самый неожиданный момент из-за угла, как гопник, укравший телефон, вырывался ветер и с вертухи бил в лицо гуляющему.
Сергей сначала ждал Свету в вестибюле офисного здания, где она работала, но через какое-то время она позвонила и предложила ему подождать ее в кафе неподалеку. Они туда никогда не заходили, потому что заведение было слишком обыкновенное. Но погода предложила испытание их эстетическим запросам. И они его не выдержали.
Теперь Света сидела рядом с Сергеем за стойкой и смотрела в окно. В стекле в ярком освещении хорошо были видны они, сидящие друг против друга, поставив стулья боком к столешнице. На спинках висели Светино пальто и куртка Сергея, на столе два горячих капучино, от которых поднимался пар, а рядом Светины шарф и сумочка.
Ее замерзшие щеки горели от тепла и горячего кофе, и она всерьез подумывала зайти в WC, чтобы снять свитер. Делать это при Сергее почему-то ей казалось неудобным. Она все никак не могла понять, нравится ему или нет.
Света наклонила сахарницу с дозатором над своей чашкой, продолжая защищать Диму.
– Ты на него наговариваешь! Он отличный парень. И, кстати, смешно шутит.
– Я и не говорил, что у него нет чувства юмора, – оправдывался Сергей. – Я вообще его не обвиняю. Просто сказал, что он не живет самостоятельно, вот и все.
– Ну как это, у него же своя квартира, – возмутилась Света.
– Да, от родителей.
– Ой, у меня тоже была бы квартира от родителей, если бы не вся эта катавасия.
– Да, но у тебя ее нет. Ты сама зарабатываешь себе на жилье, – строго напомнил Сергей.
– А он, значит, не работает? – уточнила она.
– Честно говоря, я никогда не мог понять, чем он занимается, вечно какие-то проекты.
– Но деньги у него откуда-то берутся? – донимала Света.
– Берутся, – признал Сергей.
– Ага! – Света наставила на него чайную ложку. – Тебе просто завидно, что тебе нужно работать, чтобы заработать деньги, а он добывает их каким-то более интересным способом.
– Да, наверное, я просто скучный тип, – усмехнулся он с грустью.
– Нет, ты, совсем не скучный, – она на мгновение замолчала и добавила тише, глядя в чашку. – И ты мне очень нравишься.
Его бросило в жар.
– В любом случае, Дима твой клёвый, – добавила она. – Веселый, неглупый, вежливый…
– Ну, что он тебе понравился, я понял, – сказал Сергей, разглядывая отражение Светы в окне.
Света изумленно на него посмотрела.
– Ты ревнуешь?!
Он потер лоб тремя пальцами.
– Господи, конечно, нет.
– Ты ревнуешь! – ей стало весело, она откинулась на стуле. – Как ты можешь меня к нему ревновать, он же голубой!
Сергей удивленно посмотрел на Свету, сделал глоток кофе и не стал ее разубеждать.
Дима, не подозревающий о том, какие в этот момент на него навешивают ярлыки, подравнивал бороду в барбершопе. Закончив, он сел на велосипед и по дороге домой заскочил в рыбную лавку, где для него оставили отличную жирную форель.
– Инесса просила передать вам мур-мур-мур, – сказал он ежевечернюю фразу продавщице, и та, как всегда, заулыбалась.
На улице он приладил пакет с рыбой к багажнику велосипеда, накинул капюшон непромокаемой куртки и неторопливо направился домой.
