Когда мистер Олбани вошел в комнату, Сесилия сидела на постели, отвернувшись к окну, через которое тайно замышляла совершить побег. Платье ее было в беспорядке, волосы растрепаны, перья на шляпке сломаны. Звуки шагов заставили ее обернуться – и каково же было изумление Олбани, когда он увидел мисс Беверли! Старик остолбенел, не веря своим глазам. Он повернулся к хозяйке, затем обвел комнату взглядом и, воздев руки, воскликнул:
– О горестное зрелище! Великодушная и добрая душа! Утешительница несчастных! Сесилия!
Молодая женщина, что-то смутно припомнившая, воззвала к нему:
– О, если он еще не убит – идите к нему! Догоните его! Вы еще сумеете его нагнать, он рядом, на соседней улице, я сама оставила его там. О, Делвил убит! Мой муж зарезан!
– Бедное обезумевшее создание! – проговорил Олбани. И, обращаясь к хозяйке, добавил: – Добрая женщина, ухаживай за ней получше… Я разыщу ее близких. Уложи ее в постель, заботься о нее и успокаивай ее. Я снова приду к тебе, как только смогу.
И он вышел.
Хозяйка выполнила указания старика. Она уложила Сесилию в постель и сделала, что сумела, чтобы как следует устроить девушку. Не прошло и часа после ухода Олбани, как о своей госпоже пришла спрашивать Мэри, горничная Сесилии, приехавшая с нею из Суффолка. Олбани первым делом отправился к миссис Хилл, поскольку отлично знал, сколько Сесилия сделала для нее. Мэри сама явилась на Феттер-лейн, следуя указаниям своей госпожи, переданным через миссис Белфилд. Она оставалась там, пребывая в крайнем беспокойстве, покуда Олбани не принес ей новости.
Мэри горько заплакала, справляясь у постели госпожи о ее здоровье, но еще горше зарыдала она, когда та, не ответив и, видимо, не узнав ее, поднялась и выкрикнула:
– Мне надо идти! Я должна отправиться на Сент-Джеймс-сквер…
Хозяйка дома объяснила, что дама бредит, а потому не следует обращать на нее внимания. Мэри умоляла госпожу успокоиться и лечь. Но Сесилия внезапно впала в буйство, и Мэри, не привыкшая оспаривать ее приказания, готова была подчиниться. Напрасно миссис Уайерс возражала. Сесилия была неумолима, и горничная, смирившись, не без труда вновь облачила ее в амазонку. Когда одевание было закончено, Сесилия пошла к выходу: приступ на время вернул ей силы, похищенные жаром, болезнью и утомлением. Мэри неохотно помогала ей, а миссис Уайерс пошла вперед, чтобы вызвать портшез.
Однако на лестнице Сесилия ощутила слабость; ноги ее подкосились, она повисла на горничной, хотя своего решения не изменила. Мэри плакала, но противоречить не пыталась. Вскоре на помощь подоспели мистер и миссис Уайерс; хозяин предложил снести Сесилию на руках, но та не соглашалась. Когда она уже почти спустилась, ей опять стало хуже, и она оперлась на Мэри, а мистер Уайерс был вынужден поддерживать их обеих. И тут в лавку ворвался Делвил. Он только что повстречал Олбани, который, зная, что они с мисс Беверли знакомы, но не ведая об их супружестве, рассказал ему, где ее найти.
Делвил зашел, только чтобы спросить дорогу, и вдруг увидел Сесилию, поддерживаемую горничной и хозяином лавки! Он отступил, пошатнулся, стал ловить ртом воздух… Но, увидев, что они идут к выходу, приблизился и громко крикнул:
– Стойте! Остановитесь! Что вы делаете? Изверги, вы убиваете мою жену?
Как только знакомый голос достиг ушей Сесилии, она тут же вспомнила Делвила, громко закричала и, бросившись к нему, рухнула на пол. Молодой человек рванулся к ней, но перемена, происшедшая в ней, безумие, проступившее в ее лице и взгляде, заставили его содрогнуться… Кровь застыла у него в венах, и он, будто окаменев, стоял, взирая на нее.
Тем временем воспоминание о нем уже покинуло Сесилию; она снова стала безжизненной и вялой, забыв о намерении уйти, однако не собираясь и возвращаться. Мэри, которую Сесилия, как и остальных своих слуг, перед отъездом за границу уведомила о свадьбе, теперь попросила распоряжений у Делвила. Тот, очнувшись от ужаса и внезапно разгневавшись, прорычал:
– Бесчеловечные мерзавцы! Что вы с ней сотворили? Как она сюда попала? Кто ее привел? Кто своим скверным обращением допустил до этого?
– Но я не знаю, сэр! – воскликнула Мэри.
– Уверяю вас, сэр, что эта дама… – начала миссис Уайерс.
– Умолкните! – взревел он. – Мне не до ваших россказней! – И, опустившись на пол рядом с Сесилией, простонал: – Сесилия, где ты пропадала? Что за ужасная беда с тобой приключилась? Ответь, любовь моя!
Тогда Сесилия, неожиданно взглянув на него, выкрикнула:
– Кто вы? Почему вы не назовете свое имя и не скажете, откуда прибыли?
– Разве вы меня не узнаете?
– Вы привезли какие-нибудь вести от мистера Монктона?
– От мистера Монктона? Нет, но он жив и идет на поправку.
– Я подумала, вы сами и есть мистер Монктон.
– Жестокая Сесилия! Так Делвил отвергнут? Вы вырвали его из сердца?
– Вас зовут Делвил?
– Что все это значит? Вы отрекаетесь от меня и моего имени?
– Я хорошо помню, что слыхала это имя, – промолвила она, – когда-то я его любила. Заброшенная и отвергнутая, я повторяла его про себя, и оно ласкало мне слух.
– Силы небесные! – закричал Делвил. – Она лишилась рассудка!
