Сесилия, которую по-настоящему взволновала лишь последняя часть их беседы, пришла в состояние упоительного восторга. У нее не осталось никаких сомнений в своей власти над Делвилом-младшим; удивление, которое заставило его выдать свои чувства, польстило ей больше, нежели самое откровенное объяснение в любви. Теперь ее единственной заботой было отдалить час окончательного объяснения, пока они не узнают друг друга получше.
Впрочем, случай испытать свою сдержанность представился Сесилии не так скоро. В тот день она больше не видела Делвила-младшего, он не появился и на следующий. На третий день она непременно ждала его визита – но он опять не пришел. Удивляясь его необычному отсутствию, она вдруг получила записку лорда Эрнольфа: он просил о краткой встрече в любое время, какое она пожелает назначить. Сесилия тут же ответила, что весь день будет дома, поскольку желала покончить со всеми делами, кроме одного, чтобы спокойно отдаться размышлениям.
Лорд Эрнольф явился через полчаса. Он оказался человеком здравомыслящим и любезным. Ему страстно хотелось женить на мисс Беверли своего сына: он явно был очарован ею и ее богатствами. Лорд Эрнольф рассказал, что говорил с мистером Харрелом, однако ему сообщили, что мисс Беверли уже помолвлена с сэром Робертом Флойером. Вчера у мистера Делвила его заверили, что мистер Харрел ошибся. Посему он выразил надежду, что мисс Беверли позволит им с сыном навестить ее, а также переговорить с мистером Бриггсом, который, очевидно, тоже является ее опекуном.
Сесилия поблагодарила его за оказанную честь и подтвердила, что сведения, полученные им на Сент-Джеймс-сквер, верны. Однако она вынуждена отказаться от визитов сына его светлости и умоляет его не содействовать браку, который не может состояться. Лорд Эрнольф огорчился и принялся было ее уговаривать, но она вежливо стояла на своем.
Меж тем девушка обнаружила, что ее холодность и неприязнь не помешали сэру Роберту по-прежнему преследовать ее. Ей опять удалось вызвать на разговор мистера Харрела и открыто обвинить его в распространении лживых слухов и поощрении баронета. Мистер Харрел с обычным легкомыслием посмеялся над этими обвинениями. Чтобы наверняка покончить с этим, девушка собственноручно написала сэру Роберту записку следующего содержания:
Сесилия не получила ответа на эту записку, но с удовольствием отметила, что в этот день сэр Роберт воздержался от ежедневного визита. И хотя назавтра он явился снова, однако больше не заговаривал с нею и выглядел сердитым и расстроенным.
А Делвил-младший все не приходил. Сесилия удивлялась этому и уже начала беспокоиться. Казалось, все благоприятствовало его намерениям. Почему же он усердно навещал ее, когда она якобы была помолвлена, а теперь, зная, что ее сердце свободно, медлил с визитом?
Не в силах избавиться от тревоги, Сесилия, чтобы отвлечься, снова поехала к мисс Белфилд. Она была рада услышать, что мистеру Белфилду намного лучше, и стала уговаривать девушку принять помощь, но та уверяла, что не смеет брать деньги без согласия матери. Впрочем, обещала постараться заручиться таковым.
Назавтра, когда Сесилия пришла узнать, увенчались ли усилия Генриетты успехом, к ней вышла миссис Белфилд, с которой она прежде не была знакома. Сесилия увидела перед собою грубую, невежественную женщину, которая тут же принялась ворчать и жаловаться.
– Вы такая добрая, сударыня, – говорила она, – навещали мою Генни. У меня-то хватает дел, чтобы сидеть тут да рассусоливать, вот я к вам и не выходила. Сколько я здесь горя хлебнула, мэм! Сынок ведь в мгновенье ока все спустил; был один из первых людей в городе, а стал бедняком без гроша в кармане!
– Но его теперешнее намерение, – заметила Сесилия, – надеюсь, возместит вам ваши страдания.
– Это, сударыня, вы про то, что он собирается уехать и поселиться в чужих краях? Кабы вы были матерью, то не считали б это за возмещение.
– Поселиться в чужих краях? Нет, он уедет лишь на год-два! С вами останется дочь. Она хорошая девушка и обязательно попытается вас утешить.
