Затем Сесилия навестила миссис Харрел. Выяснилось, что бедняжка пала жертвой праздного одиночества. Она не знала, чем занять хотя бы один миг своего существования. Сама Присцилла величала эту беспомощную вялость (естественную для неглубокого ума) печалью. Она с радостью внимала подруге, обещавшей отвести для нее комнату в своем доме по достижении совершеннолетия, до которого оставалось не больше месяца. Однако самую глубокую и чистую радость приезд мисс Беверли подарил мистеру Арноту. Сесилия сожалела, что не могла вознаградить его чувство согласием на брак. Молодой человек обладал приятным нравом, его положение в обществе не вызывало нареканий, но она была не в силах ответить ему взаимностью. Влечение к Делвилу закрыло ее сердце для других претендентов куда надежней, чем представлялось мистеру Монктону. Однако Сесилия считала необходимым мужественно бороться со своей любовью.
Впрочем, испытывать свою стойкость Сесилии довелось лишь в течение одной недели. Однажды, когда они с миссис Чарльтон рукодельничали в будуаре, к ним влетела горничная Сесилии и с улыбкой, как будто предвещавшей желанные известия, воскликнула:
– Сударыня, здесь Фидель!
И в тот же миг за нею показался пес, в порыве восторга тут же набросившийся на Сесилию.
– Боже мой, – изумилась девушка, – кто его привез? Откуда он явился?
– Его привел какой-то селянин, сударыня. Оставил и сразу ушел.
– Он спрашивал кого-нибудь? Кто его видел? Что он сказал?
– Он говорил с Ральфом, сударыня.
Позвали Ральфа. Лакей объяснил:
– Сударыня, я никогда прежде не видел этого человека. Он велел мне позаботиться, чтобы пес прямиком попал к вам, сообщил, что скоро вы получите от него письмо, и был таков.
Как только прислуга удалились, миссис Чарльтон, которую волнение гостьи убедило в том, что с собакой связано нечто необычное, спросила, кому она принадлежит. Удивленная и смущенная, Сесилия не сумела скрыть правду и после недолгих отговорок вкратце поведала своему другу обо всем, что связывало ее с Делвилом. Фидель был слишком замешан во всей этой истории, так что волей-неволей пришлось выложить все подробности. Не требовалось большой проницательности, чтобы догадаться о чувствах рассказчицы. Миссис Чарльтон с изумлением узнала, что существует мужчина, сумевший устоять перед великими соблазнами красоты, обаяния и богатства. В конце концов почтенная дама пришла к выводу, что истинной причиной его бегства стала холодность мисс Беверли.
Сбитая с толку Сесилия гадала о значении странного подарка и необъяснимого сообщения. Делвил хотел, чтобы собаку отправили к нему в Бристоль. Неужто молодой человек, который еще недавно умолял мисс Беверли забыть его, мог выкинуть такое? И что за письмо ей велели ожидать? Все это было непостижимо! Единственное более или менее вероятное предположение состояло в том, что все это проделки леди Онории. Рассерженная этой догадкой, Сесилия хотела тут же вернуть пса в замок, но, надеясь получить объяснение в обещанном письме, решила прежде дождаться его. Она уже обменялась вестями с миссис Делвил и вскоре ожидала следующего послания, хотя супруга ее опекуна ясно дала понять, что больше не желает видеть мисс Беверли под своей крышей и не возражает, чтобы время, оставшееся до совершеннолетия, та провела у миссис Чарльтон.
Однако дни бежали, а новостей все не было. Пролетела неделя, две недели – ни одного письма. Соседские джентльмены, еще при жизни декана ухаживавшие за Сесилией, вновь стали навещать ее у миссис Чарльтон. Среди них был и мистер Биддальф. С ним Сесилия невольно держалась любезнее, чем с прочими, ибо знала, что он друг Делвила. Однако разговор с ним только приумножил ее смятение: он стал расспрашивать ее о Делвиле, а затем добавил:
– Мне очень грустно: судя по тем известиям, что я получил, он очень плох.
Эти слова предоставили ей новую пищу для страхов. И чем сильнее тревожило ее молчание миссис Делвил, тем больше привязывалась она к своему любимцу Фиделю.
До совершеннолетия Сесилии оставалась всего неделя. Она собиралась поселиться в большом доме, ранее принадлежавшем ее дяде и находившемся всего в трех милях от имения миссис Чарльтон, и теперь была занята тем, что распоряжалась его отделкой.
Однажды во время завтрака ей принесли письмо от миссис Делвил. Та извинялась, что долго не писала, но добавляла, что Мортимер снова решил ехать за границу. Все семейство вернулось в замок, продолжала миссис Делвил, не упоминая, однако, о здоровье сына, и остаток письма посвятила разнообразным новостям, приписав в постскриптуме: «Мы потеряли нашего бедного Фиделя».
Сесилия все еще недоуменно размышляла над письмом, когда, к великому ее удивлению, доложили о приходе леди Онории Пембертон. Девушка торопливо попросила одну из мисс Чарльтон увести Фиделя, боясь насмешек леди Онории. Сия юная особа, явившаяся со своей гувернанткой, поведала, что едет с отцом навестить одно из знатных норфолкских семейств.
