До Рождества оставалось четыре дня, когда уже накрывали ужин, со смотровой башни прислали сказать, что ворота замка въезжают граф Мэндерс и его сын виконт Филипп Харрингтон. Фелисити просияла. Помня, как мачеха отчитывала Фелони, она с трудом сдерживалась, чтоб не выбежать на встречу. В нетерпении бедняжка топталась возле отца и мачехи и Айлентине казалось, что она слышит как бьется сердечко падчерицы.
Путники вошли в зал запорошенные снегом и промерзшие. Их сразу же отвели к одному их трех каминов и подали горячего вина с пряностями.
Наконец все приглашенные съехались. Падчерицы успокоились. Оставались приятные рождественские хлопоты.
Но к обеду следующего дня неожиданно появился еще один гость со своим отрядом. Гость хоть и нежданный, но желанный. Приехал друг Джеффри и Джозефа - Джордж Грин, барон Мориленд. Теперь весь замок погрузился в приятную предпраздничную суету. Утро следующего дня оказалось солнечным, с легким морозцем. Все желающие после сытного завтрака отправились на охоту. Охотились не только ради развлечения. Главной задачей охотников было завалить кабана. Жаренная кабанья голова, со сваренным в крутую яйцом во рту, была символом достатка и добропорядочности на Рождественском столе. Охотой руководил Седрик. Не отказались от развлечения и пасынки с падчерицами и их женихами, и молодые дамы из окружения Айлентины, и конечно же рыцари.
Леди Айлентина с более старшими дамами осталась в замке присматривать за праздничными приготовлениями.
Охотники задерживались и задерживался обед. Челядь Айлентина велела накормить, высокий же господский стол пока не накрывали. Небо уже начинало сереть, солнце почти закатилось, и Айлентина начала беспокоиться. Но ее переживания оказались напрасными. Вернувшиеся охотники были замершими и усталыми, но до крайности возбужденными. Когда они вошли в относительно теплый большой зал, где в трех каминах полыхал огонь, от них валил пар. Все сразу же расположились у каминов, протягивая к теплу руки и ноги. Согревались подогретым вином с пряностями. Охота была более чем удачной. Удалось достичь главной цели - завалить кабана и даже кабаниху. А еще двух оленей и косулю. Другой отряд, из челяди, охотился отдельно на мелкую дичь и кроликов. Айлентина была довольна, теперь уж точно не надо было думать, чем она будет угощать гостей. Ведь все оставались на две недели, до Двенадцатой ночи.
Вечером все развлекались танцами, пением менестрелей, игрой в шахматы и триктрак. Очень веселился маленький Уильям. Рэтленды привезли с собой сыновей шести и восьми лет и они, объединившись с детьми рыцарей и прислуги живущей в замке, веселой стайкой бегали по длинным переходам и замковому двору. Катались верхом вокруг замка и на санках с горки под присмотром своих воспитателей и охраной.
За день до Рождества, молодежь живущая в замке, от господ до простолюдинов радостно отправилась в лес. Они должны были отыскать омелу и заодно набрать вечнозеленых остролиста и падуба. И еще Айлентина велела набрать сосновых веток. Никто правда не знал зачем, но оспаривать распоряжение любимой всеми герцогини никто не стал.
Вечером перед ужином главный лесничий доставил в замок Рождественское полено. Но назвать его поленом было нельзя - это было большое толстое бревно, предназначенное для большого, как ворота, камина в главном зале. С большим трудом слуги втащили его в зал и бережно опустили на пол. Все-таки Рождественское полено как-никак. Молодежь принялась дружно водить хороводы вокруг него. Потом все так же дружно от мала до велика и господа и слуги по очереди толкали бревно через весь зал. Со смехом, шутками и добрыми советами и комментариями. Когда общими усилиями бревно дотащили до камина, то до завтрашнего Рождественского вечера положили его рядом. Все желающие могли посидеть на нем, распевая Рождественские гимны.
После ужина дружно украшали зал. Джеффри, Джозеф, Перегрин, Харингтон и Мориленд вдохновенно лазали по приставным лестницам, развешивая по залу гирлянды из зелени. Под пение менестрелей все нанизывали листья, плели гирлянды и перевивали их красными лентами. Даже Седрик и граф Рэтленд заразились общим весельем и к величайшему удивлению Айлентины пытались плести венки и гирлянды. Джозеф закрепил в стеной нише, под потолком, большой круглый куст омелы с белыми ягодами. Увидев его занятие Седрик весело хмыкнул:
- Это, можно считать, ты лично для себя повесил. При твоей любви к женскому полу ты не будешь отсюда вылезать все двенадцать праздничных дней. Пока не перецелуешь всех обитательниц замка.
Джозеф расплылся в улыбке и широко развел руки. От этого он потерял равновесие и чуть не свалился с приставной лестницы. Но отец вовремя поддержал его.
