Когда белые женщины игнорируют врожденную привилегию белости и определяют женщину лишь с точки зрения собственного опыта, женщины Цвета становятся «другими», чужими, чей опыт и традиции слишком далеки, чтобы понять их. Пример тому – знаменательное отсутствие опыта женщин Цвета как источника на курсах по женским исследованиям. Произведения женщин Цвета редко включаются в курсы по женской литературе и почти никогда – в другие литературные курсы, равно как и в женские исследования вообще. Слишком часто это оправдывают тем, что литературу женщин Цвета могут преподавать только женщины Цвета, или тем, что она слишком трудна для понимания, или тем, что студентки не могут достаточно «погрузиться» в нее, потому что она пишется на основе «совсем другого» опыта. Я слышала такой довод от белых женщин, которые в остальном отличаются вполне ясным умом и без видимого труда преподают и комментируют тексты, написанные на основе такого разнообразного опыта, как опыт Шекспира, Мольера, Достоевского и Аристофана. Наверняка этому должно быть другое объяснение.
Вопрос далеко не простой, но я думаю, что одна из причин, почему белым женщинам так трудно читать работы Черных женщин, кроется в их неготовности видеть Черных женщин как женщин, которые в то же время непохожи на них самих. Чтобы действительно изучать литературу Черных женщин, нужно видеть в нас цельных людей во всей нашей сложности: как индивидов, как женщин, как человеческих существ – а не те проблематичные, но знакомые стереотипы, которые навязывает общество вместо подлинных образов Черных женщин. Думаю, это относится и к произведениям не-Черных женщин Цвета.
Литература всех женщин Цвета воссоздает текстуру нашей жизни, а многие белые женщины очень заинтересованы в том, чтобы игнорировать настоящие различия. Ведь пока любое различие между нами означает, что кто-то из нас ниже и хуже, до тех пор признание различия сопряжено с чувством вины. Позволить женщинам Цвета выйти за рамки стереотипов вызывает слишком сильное чувство вины, поскольку ставит под угрозу самодовольство тех женщин, которые рассматривают угнетение только по признаку пола.
Отказ признавать различия лишает нас возможности увидеть и различия в проблемах и ловушках, подстерегающих нас как женщин.
Таким образом, в патриархальной системе власти, для которой привилегия белой кожи – важнейшая опора, приспособления для нейтрализации Черных и белых женщин неодинаковы. Например, структура власти легко может использовать Черных женщин против Черных мужчин – не потому, что они мужчины, а потому, что они Черные. Поэтому Черным женщинам необходимо всегда отличать потребности угнетателя от наших собственных легитимных конфликтов внутри сообществ. У белых женщин такой проблемы нет. Черные женщины и мужчины вместе испытывали и до сих пор испытывают на себе расистское угнетение, хотя и по-разному. Из этого общего угнетения мы выработали общие способы защиты и общую уязвимость по отношению друг к дружке, подобных которым нет в белом сообществе, за исключением отношений между еврейками и евреями.
С другой стороны, белые женщины сталкиваются с ловушкой соблазна – присоединиться к угнетателю под предлогом разделения власти. У женщин Цвета подобной возможности нет. Токенизм[126], который нам иногда предлагают, – не приглашение присоединиться к власти, наше расовое «различие» – зримая реальность, которая делает это очевидным. Белым женщинам предложен более широкий спектр мнимых вариантов выбора и наград за присоединение к патриархальной власти и ее орудиям.
Сегодня, с поражением Поправки о равных правах[127], экономическим спадом и усилением консерватизма, белым женщинам снова легче верить в опасную фантазию о том, что если только быть хорошей, милой и тихой, следить за собой, правильно воспитывать детей, ненавидеть тех, кого положено, и выходить замуж за правильных мужчин, то тебе позволят сосуществовать с патриархатом в относительном мире – по крайней мере, пока какому-нибудь мужчине не понадобится твое рабочее место или по соседству не поселится насильник. И действительно, если ты не живешь и не любишь в окопах, трудно помнить, что война с дегуманизацией никогда не заканчивается.
Но Черные женщины и наши дети знают, что ткань нашей жизни прошита насилием и ненавистью, что покоя нет. Мы имеем с ними дело не только на пикетах, в темных ночных переулках или там, где решаемся выказать сопротивление. Для нас насилие всё чаще вплетается в повседневное полотно нашей жизни: в супермаркете, на уроке, в лифте, в клинике и на школьном дворе; от слесаря, пекаря, продавщицы, водителя автобуса, кассирши банка или официантки, которая отказывается нас обслуживать.
Некоторые проблемы у нас как женщин общие, другие – нет. Вы боитесь, что ваши дети вырастут, присоединятся к патриархату и станут свидетельствовать против вас – мы же боимся, что наших детей выволокут из машины и расстреляют на улице, а вы не захотите ничего знать о том, от чего они гибнут.
