– А так мы с тобой на сем можем столь денег скопить, что батька наш и за жизнь не скопил. Такое идет к нам в руки.
– Ты не играй с огнем, Михайло!
– А коли не играть, то в бедности и животы скончаем…
Москва.
Дворец Годунова.
1 марта 1605 года.
Оружничий Клешнин явился к государю, который почувствовал себя легче и стал принимать советников.
Борис Федорович стал странным и пугал своих приближенных. Они боялись, что государь сошел с ума. Ведь царь, обычно щедрый, стал в эти дни чрезвычайно скуп.
Родственник царя боярин Семен Годунов пожаловался Клешнину:
– Ночью этой сам ходил и все клети с припасами проверял.
– Сам царь? – удивился оружничий.
– А то кто же? Только с одра болезни встал и заявил, что его обкрадывают. Затребовал все ключи и печати.
– Не было того ранее, – проговорил Клешнин.
– Совсем ума лишился.
– Знать не до меня ему?
– Отчего? Спрашивал про тебя с утра. Иди к нему.
Клешнин вошел в палаты царя. Годунов в халате сидел на стуле и изучал какие-то бумаги.
– Ах, это ты, Семен? Давно ждут тебя!
– Прости, государь, замешкался! Всё служба.
– Что нового? – спросил Борис.
– Поймали девку Отрепьеву!
– Споймали? – царь оживился. – Это хорошо! Что показала?
– Пока ничего, государь.
– Как ничего? Она в Разбойном приказе у Патрикеева?
– Там, государь.
– И ничего не сказала? Странно!
– Пытку еще не применяли, государь.
– Почему?
– Думаем девку склонить на нашу сторону. Ведь коли она покажет, что он не есть царевич, но есть Гршка Отрепьев, то нам лишь на руку!
– И что она?
– Пока ничего. Но скоро скажет все, что надобно. Про то не беспокойся, государь. Мы с Патрикеевым свое дело знаем.
– Самозванца еще не поймали, Семен! Не поймали. Не хотят мои воеводы его ловить. Мои войска под Кромами стоят и ничего противу вора не делают!
Семен Клешнин видел, что царь начинает горячится. Он хорошо знал, что раздавить самозванца не столь просто. Подле него поляков около шести тысяч, да немцы наёмные, да казаки. Слышно атаман Корела с Дона новое пополнение привел. Но говорить это Годунову бессмысленно. Ничего слушать не желает. Все твердит про измену.
– Продадут они меня, Семен! Все продадут! Повелел я своих верных стрельцов в войско отправить.
– Охранный полк, государь? – удивился Клешнин.
– Эти мною многократно награждены и потому верны. И с ними пусть вся челядь, и сокольничие и псари на коней садятся. Пусть докажут верность!
Царь немного помолчал. Он жестом приказал Клешнину подать себе кубок с питьем. Клешнин подал. Царь сделал несколько глотков.
Клешнин снова принял кубок литого золота и поставил его на стол.
– Отвратителен на вкус этот бальзам лекаря моего. Но мне от того легче.
– Господь милостив, государь. Поправишься.
– Мне надобно дождаться смерти самозванца. Я должен укрепить трон своего сына. Династия Годуновых много славы может принести державе. Про то помни.
– Всегда помню, государь.
– Мало верных людей. Ох, и мало. Все предать норовят. А того не понимают, что самозванец им на шею поляков посадит! И потому тебе, надобно быть опорой для сына моего!
– Я всегда буду верен и тебе, государь, и царевичу-наследнику Федору Борисовичу…
***
Путивль.
Стан самозванца.
20 марта 1605 года.
Пан воевода Юрий Мнишек не любил сам принимать соглядатаев из черни. Это делали его приближенные. Но в этот раз отступил от своего правила.
Стража доставила к нему в кабинет оборванного московита. Он был высок ростом и крепко сложен. Одет как простой горожанин.
Мнишек кивнул ему и тот повалился воеводе в ноги.
– Встань. Не стоит тебе ползать на животе. Мне доложили о тебе. Как твое имя?
– Михайло, господине.
Горожанин поднялся на ноги. Мнишек усадил его в кресло.
– Говори. У тебя есть важные вести?
– Да, господине. Я, как и мой брат, состоим в людях у дьяка Разбойного приказа Патрикеева.
– Вот как? И ты пришел ко мне?
– Хочу служить истинному царевичу, господин. И мне есть что сказать.
– Говори.
– Мой брат недавно изловил на Москве девицу одну. Имя ей Елена.
Мнишек сразу понял о ком речь.
– Она во власти Годунова?
– Да, господине.
Мнишек усмехнулся.
– И ты решил получить за сие золото? Ты подумал, что мне есть дело до Елены? Кто она? Она не царского рода.
– Я понимаю, пана воеводу, – сказал Михайло. – Пан думает, что Елену станут пытать и скоро казнят на Москве?
– А разве это не так? Ведь ваш дьяк Патрикеев знает о делах сей девицы. Что же она заслужила от царя Бориса? Только смерть.
– Господин воевода знает не всё, – спокойно заявил Михайло. – Патрикеев не велел пытать Елену. Он и окольничий Клешнин решили использовать девицу инако. Она покажет, что де царевич Димитрий не царевич, но Юшка Отрепьев.
Мнишек вскочил с кресла. За ним поднялся Михайло.
– То правда?
– Святая истина! – Михайло перекрестился.
– И она согласилась?
– Когда я покидал Москву – нет. Но Патрикеев сумеет заставить. Сие дело времени, господине. А царь Борис Федорович весьма плох. Не сегодня-завтра помре! И для наследника Федора Борисыча сия Елена просто клад!
