– Была ты в стане самозваного царевича, который есть беглый монах Гришка Отрепьев. И против воровства его ничего не сказала и не донесла до людей великого государя. Больше того, ты помогала самозванцу в его воровстве противу великого государя. Что скажешь на сие?
– Я сестра Юрия Отрепьева. То верно. Но кто сказал тебе, дьяк, что царевич Димитрий Иванович и есть Отрепьев?
– Царевич Димитрий давно умер, Елена. Про то тебе известно. А самозванец, что сидит в Путивле есть не царского рождения.
– Про то мне не ведать. Я верила, что он царевич истинный.
– Я не хочу слушать твою ложь, Елена. И я не хочу тебя пугать понапрасну. Я желаю предложить тебе жизнь и почет.
– Жизнь?
– Государь простит тебя и наградит.
– За что?
– Ты должна показать, кто есть самозванец. И с тех твоих речей будет записано всё и зачитано во многих городах. Надобно сказать лишь правду.
– Если я скажу все что надобно?
– Тогда сразу получишь свободу. И твой будущий муж будет пожалован в думные дворяне.
– Мой муж? – удивилась Елена.
– Ведь был у тебя жених, и он до сих пор желает на тебе жениться. Это дворянин Лукьян Одоевский. Роду доброго старого.
– Значит, если скажу, что надобно, то выйду замуж за Одоевского?
– Да, – кивнул дьяк.
– Хороша награда! Но я сбежала из дома, чтобы не выходить за Одоевского! А ныне мне сие как награду обещают?
– Тогда чего хочешь? Скажи!
– Я мужа себе сама избрать желаю.
– Сама? Дак коли девки станут сами мужей себе избирать, что с державой станет?
– А может от того одно благо державе будет?
– Голова жене муж. Вот оно благо и основа всего! Но хватит про сие. А у тебя, девка, есть несколько дней для раздумий. Пока держать тебя станут за крепким караулом.
Дьяк приказал лекарю смазать ушибленное место девицы мазью и отвести её в отдельное помещение.
Елена поняла, что у неё есть несколько дней, а потом нужно будет сделать выбор. Смерти она не боялась. Но боялась, что палачи уничтожат её красоту.
Однако просидела она взаперти дольше, чем ожидала…
***
Патрикеев приказал привести всех, кто панну поймал. Их сразу привели.
Грозный дьяк внимательно смотрел на них. Те робели под его взглядом и глаза опускали.
– Вам что велено было? – наконец спросил дьяк.
– Дак мы девку поймали и доставили.
– Поймать! – вскричал дьяк. – Поймать! Но не болтать! Она не должна была знать, что мне известно кто она такая! Но она знает! Кто велел её бить?
Все опустили головы.
– Отчего вы творите то, что вздумается? Али умнее меня стали? Так?
Те снова не ответили.
– Всех сечь! Батогами! – приказал Патрикеев. – До тех пор, пока шкуры со спин не спустят!
Соглядатаи повалились в ноги дьяку.
– Прости нас. Батюшка!
– Прости!
– Виноваты! Не вели казнить!
Патрикеев плюнул под ноги и приказ отменил. Верных людишек было не столь много…
***
Москва.
Дом соглядатая.
24 февраля 1605 года.
Соглядатай Петро много лет состоял на службе в Приказе. Сколь услуг оказал он Патрикееву. Был среди доверенных лиц и служил верно.
Но ныне вернулся он домой иным.
Его встретил у порога родной брат Михайло. Он увидел разбитое окровавленное лицо Петра и испугался.
– Чего случилось, брат?
– Рожу мне разбили.
– За какой грех? – спросил Михайло.
– Да за службишку мою верную. Тако ныне награждают. Али не слыхал?
– Чего? – не понял Михайло брата.
– Рожу разбили и грозились жизни меня лишить. Вот те и награда. Шиш им теперя! Не стану служить!
– Тише, брат! – одёрнул его Михайло. – Чего говоришь, Петруха? Еще услышит кто.
– А и пусть!
– Тише!
– Пусть слышат! – не унимался Петро. – Пусть слышат! Я ли не ловил ворогов государевых? Кто первый соглядатай на Москве? Кто кого хошь сыщет? Петруха! А он меня в рыло!
– Дак за что, брат?
– С девкой поиграть хотел.
– С девкой?
– Ох, и хороша зараза! Я таковских и не видал еще. Потому и приказ нарушил. Хотел коснуться губ, а она укусила меня. Ну, я и вдарил.
– Дьяка? – Михайло побледнел.
– Какого дьяка, дурила? Девку вдарил.
– Никак в толк не возьму, брат. Каку девку?
– Ну, дурак! Я тебе толкую про что? Девку одну стерегли три дни! И я выследил! И споймали её. А девка та красоты невиданной. Что твоя царевна!
– Ну! – сказал Михайло.
– Вот те и ну!
– А кто такая? Посадская?
– Сестра вора.
– Чего?
– Сестра самого вора. Еленой кличут.
Михайло схватил брата за руку. Он слышал об этой девице. Болтал один человечек о ней на Москве.
– Отрепьева? Девка, что служит царевичу?
Петро стукнул брата кулаком по лбу.
– Какому царевичу, дурак? Совсем башкой ослаб?
– Да ты тихо, брат! Дай сказать.
Братья зашли в горницу и сели за стол, на котором стояла сулея с перцовой водкой. Они выпили. Закусили солёными огурцами и продолжили разговор.
Михайло высказал, что, дескать, сия девица, по слухам, вору дорога.
Петро не понял его:
– И что?
– Дак то, брат, что с того дела много рублев получить можно.
– Рублев?
– С тыщу! – сказал дородный Михайло.
– С тыщу?
– Самозванец даст нам за сии новости тыщу!
– Самозванец?
– Дак когда такое в наши руки попадет еще, брат? Сам смекни! Сколь тебе твой Патрикеев денег ныне дал?
– Денег? Рожу разбил. Сказал «благодари бога, что жив остался». Вот и вся награда.
