Сестра солнца полностью

– Наверное, малярия, – предположила Мурата. Положила стопку чистых простыней на стул, подошла к Сесили и осторожно положила свою прохладную ладонь ей на лоб. Пощупала и тут же убрала руку. – Жара нет, бвана, все хорошо. Послать за доктором?

– Нет, пока не надо. Может, завтра, если мне не полегчает.

– Хорошо, тогда отдыхайте.

Незаметно для себя Сесили задремала, а к обеду ее состояние заметно улучшилось. Она даже смогла проглотить несколько ложек супа и съесть небольшой кусочек хлеба. Пообедав, отправилась в библиотеку, выбрала там очередную книгу для чтения, довольная уже тем, что ее снова не вырвало сразу же после трапезы. Сесили вышла на улицу и устроилась на своем обычном месте, усевшись в шезлонг в тени раскидистого платана. И буквально через несколько минут услышала звонкий серебристый смех своей крестной, которая неожиданно возникла на террасе в сопровождении капитана Тарквина Прайса и Алееки с вещами в руках.

– Вот я и дома, моя дорогая! – громко крикнула Кики, окидывая взглядом лужайку в поисках Сесили. – Прости меня, что я бросила тебя здесь одну на столь длительный срок. Но наконец-то мы вернулись. Правда, Тарквин?

– Правда, любовь моя. Вернулись, – согласился с ней капитан, бросив на Кики влюбленный взгляд.

– Ступай же сюда, Сесили. Обними меня. – Кики широко распахнула руки навстречу подошедшей Сесили и заключила ее в свои объятья. – Боже праведный! Что-то ты неважно выглядишь, душа моя. Ты здорова?

– Мне кажется, я подхватила какой-то вирус, хотя сейчас мне значительно лучше.

– Почему же ты не попросила кого-то из слуг, чтобы они сообщили мне о твоем недомогании? Я бы немедленно вернулась домой и тотчас же послала бы за доктором Бойлем. Алееки, вели подать шампанского! Надо же отпраздновать наше возвращение домой! Тарквину дали отпуск на пару дней, вот мы и решили вырваться из города на свежий воздух.

И тут наконец до Сесили дошло, что Кики смотрела на Тарквина с нескрываемым обожанием. А ведь он, подумала Сесили, наверняка лет на десять-пятнадцать младше ее крестной.

Минут через десять все уселись за стол на веранде. Кики, по своему обыкновению, дымила сигаретой и потягивала шампанское, Тарквин тоже пил шампанское, а вот Сесили наотрез отказалась в пользу чая. Кики принялась рассказывать ей о том, как бьет ключом великосветская жизнь в Найроби. Наверное, подумала про себя Сесили, все рассказы крестной относятся к завсегдатаям пресловутого клуба Мутаига. Потом Кики живописала, как все они повеселились на каком-то матче по поло.

«Я здесь торчала в полном одиночестве и переживала о твоем здоровье, а ты в это время почти наверняка вила себе любовное гнездышко, развлекаясь с молодым английским офицером в Найроби», – с раздражением подумала про себя Сесили, почувствовав очередной приступ тошноты. Что послужило тому причиной, маленький ли кусочек пирожного, который она только что проглотила, или вопиющий эгоизм крестной, Сесили точно не смогла бы ответить.

– Простите меня, – обратилась она к Кики и Тарквину. – Но что-то мне опять стало плохо. Пойду к себе, прилягу.

– Конечно, конечно, – засуетился в ответ Тарквин. – Дайте нам немедленно знать, если захотите послать за доктором.

Поднявшись к себе в комнату, Сесили снова улеглась на постель, рассеянно вслушиваясь в гул разговоров, доносящихся снизу. Конечно, размышляла она, почему бы Кики и не искать утешения в объятиях другого мужчины? В конце концов, она ведь вдова, то есть свободная во всех отношениях женщина. Невольно Сесили вернулась мыслями к тому новогоднему балу в Нью-Йорке, на котором Кики познакомила ее с Тарквином. Вспомнила те прекрасные мгновения, когда вальсировала в его объятиях по залу, и в ту минуту Сесили даже показалось, что этот красивый, обворожительный англичанин, вполне возможно, имеет какие-то виды на нее. А все оказалось до банального просто. Скорее всего, Тарквин уже тогда был любовником Кики, вот она и попросила его оказать ей одну небольшую услугу. Так сказать, морально поддержать крестницу и избавить девушку от неловкой ситуации, в которой она могла оказаться, появившись в свете.

Джек, Джулиус, Тарквин… Все эти мужчины в течение лишь нескольких недель умудрились довести самооценку Сесили до нулевой отметки. Нью-Йорк, Англия, Кения… Ничего себе! Обскакала полмира, и все только для того, чтобы понять, что как женщина она не представляет никакого интереса ни для кого. Но больше всего она ненавидела себя в эту минуту за то, что перед отъездом из Вудхед-Холл оставила Дорис свой адрес в Кении и попросила передать его Джулиусу…

– Какая же ты дура, Сесили! Набитая дура! – прошептала Сесили с несчастным видом.

«И еще большая дура, – добавила она мысленно, – что каждый день бегаешь и спрашиваешь у слуг, не пришло ли тебе письмо из Англии».