Сесили порывисто подхватилась с постели и подошла к окну, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кики, которая уже успела переодеться в шикарный полосатый купальник, идет к озеру, держась за руки с Тарквином. Загорелое стройное тело капитана в плавках явило себя в полной красе.
Вот они оба вошли в воду, громко смеясь чему-то, а потом Тарквин заключил Кики в свои объятья и впился в нее долгим и страстным поцелуем. Слишком долгим, как показалось Сесили. Почему-то в эту минуту она вспомнила Билла Форсайта и его неожиданное признание в том, что к человеческим созданиям он относится без особого пиетета. А если проще, то не любит людей.
Кажется, она уже почти готова присоединиться к нему.
К счастью для Сесили, в последующие несколько дней ее недомогание отступило. Правда, она исключила из своего рациона крепкий кофе, довольствуясь по утрам маленьким кусочком хлеба и кашей. Само собой, никакого алкоголя, к немалой досаде Кики.
– Боже мой, дитя мое, ты совершенно утратила вкус к жизни за то время, что меня не было дома. Может, все же пригубишь чуть-чуть? – приставала она к Сесили, наверное, уже в сотый раз, когда Алееки подавал им мартини.
– Кики, дорогая, оставь девочку в покое, – заметил Тарквин, бросив сочувственный взгляд на Сесили. – Разве ты не видишь, что она еще не вполне оправилась от своей болезни?
Хотя Сесили и была благодарна Тарквину за то, что тот хоть как-то сдерживал неукротимый нрав Кики, сама она старалась лишний раз не попадаться им на глаза. Что, впрочем, не составляло большого труда: влюбленная парочка редко появлялась на террасе раньше обеда, на какое-то короткое время Сесили пересекалась с ними за столом на веранде и тут же устремлялась к себе наверх вздремнуть после обеда. Вскоре самым любимым ее местом в доме стал стул возле окна в спальне. Свернувшись на нем калачиком и наслаждаясь относительной прохладой, которую обеспечивал в комнате постоянно работающий вентилятор, закрепленный под потолком, и которая так приятно контрастировала с изнуряющим зноем, царившим на улице, Сесили могла часами разглядывать в бинокль ту живность, которая обитала в озере и вокруг него.
Вот сегодня, к примеру, небольшая группа гиппопотамов, Сесили уже успела дать им всем клички, как обычно, явилась к воде, чтобы совершить свое послеобеденное омовение, после которого животные тут же разлеглись на суше, повалившись на бок. Рядом с ними у самого берега, среди зарослей водяных лилий, барахтались небольшие рогатые антилопы, ничуть не смущавшиеся присутствием столь грозных соседей, громко храпевших у них под боком. Чуть дальше из воды торчали в небо стволы мертвых деревьев, на которых примостились самые разнообразные представители пернатых, начиная от крохотных, миниатюрных зимородков и заканчивая огромными пеликанами.
– Как можно хандрить, созерцая подобную красоту? – невольно выдохнула вслух Сесили. – Представляю, как бы радовалась Мейми, увидь она все это собственными глазами. Немедленно побежала бы к озеру, чтобы искупнуться или просто покататься на лодке. Уж она бы точно
Мысли о сестре и о ее новорожденной дочурке, которые сейчас находятся так далеко, невольно подтолкнули Сесили на поиск позитива в своей жизни. Но как-то ничего положительного не лезло в голову.
Раздался громкий стук в дверь, а следом на пороге возникла Мурата с вечерним платьем из зеленого шелка, которое она бережно несла на руке. В этом наряде Сесили намеревалась появиться на приеме по случаю свадьбы Кэтрин и Бобби, который должен будет состояться через пару дней.
– Красивое платье,
– Да, спасибо, Мурата.
– Никогда не была в Найроби. Говорят, большой город, – вздохнула в ответ Мурата. – Счастливая вы! Пойду приготовлю вам ванну.
Прежде чем Сесили успела ответить, Мурата уже исчезла за дверью. Последние слова служанки эхом отозвались в душе Сесили. И с чего это она вдруг вздумала жалеть себя? Скулит над собственными бедами, словно какой гиппопотам из тех, что сейчас валяются на берегу, принялась укорять она саму себя. Нет, так больше продолжаться не может. Она прекрасно знала, что та же Мурата, не глядя, поменялась бы сейчас с ней местами.
– Ты, моя дорогая,
– Обязательно перепроверь, чтобы тебя поселили в том номере, в котором обычно останавливаюсь я, когда бываю в Найроби. Договорились? Там окна выходят не на дорогу, а в сад, – инструктировала Кики, пока Сесили обустраивалась на заднем сиденье «Бугатти». – А ты предварительно позвони им и тоже предупреди, слышишь меня? – обратилась она к Алееки, который почтительно стоял рядом с хозяйкой.
– Слушаюсь,
