Раньше Сесили никогда не интересовалась вопросами веры, в которой ее воспитали, и не вникала во всякие религиозные хитросплетения. До недавнего времени вера ассоциировалась в ее сознании с обязательными воскресными походами в церковь, когда все члены семьи облачались в свои самые лучшие одежды. Но сейчас, пролистывая страницы Священного Писания, Сесили вдруг задалась множеством вопросов.
Разве христиане избавлялись от своих детей, если те по каким-то причинам становились для них обузой? Сесили снова подумала о своей сестре Мейми. Вот уж кто совершенно не был создан для материнства и всю жизнь думал только о себе. И тем не менее с какой радостью она отдалась материнским заботам, сразу же почувствовав себя в этой роли словно утка в воде.
– А что буду чувствовать я, вынашивая тебя под сердцем следующие семь месяцев? – прошептала она, обращаясь к своему животу. – Господь одарил Деву Марию младенцем еще до того, как Иосиф взял ее в жены… Та еще ситуация, если разобраться! Получается, что весь Новый Завет в своей основе опирается на женщину, которая была неверна своему будущему мужу!
Грандиозность собственного открытия настолько потрясла Сесили, что она невольно откинулась на подушки, с сожалением подумав о том, как же мало она уделяла в свое время внимания тем воскресным проповедям, с которыми выступал священник в их церкви.
Выключив свет, она постаралась устроиться поудобнее, в надежде, что сумеет заснуть и забыться хотя бы на несколько часов, дать короткий отдых своей измученной голове. Одно Сесили знала точно: пока у нее нет вразумительных ответов ни на один вопрос из тех, что безостановочно сверлили в мозгу. Но она понимала и другое: она должна, она обязана найти правильный ответ хотя бы для себя самой.
Несмотря на то что ей все же удалось заснуть, утром она проснулась еще более ослабевшей, чем накануне, когда укладывалась в постель. Сразу же почувствовала позыв к рвоте, быстро побежала в ванную, и ее тут же вытошнило в унитаз одной желчью.
–
«
Кое-как она оделась и спустилась к завтраку. Вместо кофе ей снова подали имбирный чай. С огромным усилием Сесили заставила себя проглотить пару крошек из той обильной еды, которой был заставлен весь стол.
– Доброе утро, милая. Как спалось? – услышала она голос Кики.
– Спасибо, все нормально, – ответила Сесили, удивляясь тому, что крестная поднялась в такую рань и спустилась вниз, облачившись в халат яркого пурпурного цвета.
– Хорошо. А я вот собралась пойти искупаться. Тяжело спать по ночам в такую жару, – бросила Кики, направляясь в сторону озера. – Присоединяйся ко мне после завтрака. Знаешь, здешние грязи творят просто чудеса с кожей лица.
Поскольку других занятий у Сесили все равно не было, она поплелась вслед за Кики к озеру; та сразу же сбросила с себя халат и осталась в полосатом купальнике. Для женщины средних лет, у которой уже взрослые дети, Кики обладала просто изумительной фигурой. Усевшись на скамью, Сесили пожелала самой себе, чтобы и у нее после рождения ребенка фигура осталась прежней…
Какое-то время Кики шумно плескалась в воде, потом вышла на берег, взяла полотенце, которое услужливо подал ей Алееки.
– Я еще побуду какое-то время здесь, рядом с Сесили. Немного обсохну на солнце, – сказала она ему. Тот понимающе кивнул и вручил ей мундштук с уже вставленной в него сигаретой, после чего удалился, оставив двух женщин наедине друг с другом.
– Есть новые идеи? – поинтересовалась Кики, сделав глубокую затяжку и выпустив клубы дыма, от которого Сесили снова почувствовала приступ тошноты.
– Вы правы, Кики, вы абсолютно правы, и это единственное, что я могу сказать вам. Альтернативы у меня действительно нет. Хотя мне по-прежнему невыносимо думать, что моего ребенка усыновит какая-то чужая семья. А еще страшит то, что теперь мне придется до конца своей жизни обманывать всех вокруг. Иными словами, жить во лжи.
