Сестра солнца полностью

– Какое счастье, Сесили, что ты не умерла, – сказал Билл, присаживаясь к ней на постель и беря ее за руку.

– Ты ведь так не думаешь, Билл. Наверное, в глубине души ты даже рад, что моя девочка умерла. И я не могу винить тебя за это!

– Сесили, я… Тут они меня спрашивали, захочешь ли ты, захотим ли мы попрощаться с малышкой как должно.

– Попрощаться? Я ведь даже не успела с ней поздороваться, сказать ей «здравствуй»… – Сесили приложила руку к носу, чтобы остановить льющуюся из него воду. – Да, я даже не сказала ей «здравствуй».

– Так что мне им ответить? Может, ты подумаешь?

– Попрощаться, прежде чем они закопают ее в землю, да?

Слезы градом покатились по щекам Сесили. Билл молча опустил глаза, а она плотно зажмурила свои.

Прошло несколько мучительных секунд, но вот Билл заговорил снова:

– Сесили, прошу тебя, пожалуйста, поверь мне. Я женился на тебе вовсе не потому, что хотел спасти твою репутацию. Когда я услышал эту… страшную новость, кажется, до меня впервые дошло, как ты мне дорога. И мне тоже очень, очень горько, что наша дочь не выжила. Поверь, дорогая, я горюю всем сердцем об этой утрате. Если бы я был тогда рядом с тобой… – Дрожащий голос Билла сорвался на шепот. – А ведь я должен был быть рядом с тобой. Я… я люблю тебя, Сесили.

Сесили почувствовала легкое прикосновение к своему лбу, открыла глаза и увидела, что это Билл поцеловал ее.

– Пожалуй, миссис Форсайт сейчас лучше отдохнуть немного, она уже устала. – Та самая медсестра в золотистых кудряшках, нетерпеливо переминавшаяся с ноги на ногу за дверью, решительным шагом вошла в палату, давая понять, что свидание закончено. – Вы можете навестить жену еще раз, но позднее, ближе к вечеру.

– Да, сестричка права. Тебе нужны отдых и покой, – ласково промолвил Билл, обращаясь к Сесили. – Я загляну к тебе вечером, – добавил он и нежно пожал ее руку, потом поднялся с кровати и вышел из палаты.

– Сейчас я сделаю вам один укольчик, он обезболивает, – прощебетала медсестра. – Вам сразу станет легче.

Сесили снова закрыла глаза. «Мне все равно, даже если ты мне сейчас вколола цианид», – подумала она, почувствовав резкую боль в предплечье. Зачем ей жить, если ее драгоценное дитя погибло? И что бы там сейчас ни говорил ей Билл, она все равно уверена в том, что в глубине души муж только рад тому, что ребенок не выжил.

Нью-Йорк

Июнь 2008 года

Я увидела, что глаза у бабушки закрыты. Может, она спит, мелькнуло у меня. Мне было интересно слушать историю о судьбе Сесили. И конечно, очень жаль, что она потеряла своего ребеночка, но, если честно… Если честно, я ни на шаг не приблизилась к пониманию того, какое, собственно, отношение эта самая Сесили имеет ко мне.

– Да, ничего не скажешь! Грустная история, – сказала я нарочито громко, проверяя, смогу ли я разбудить бабушку.

– Ты права. Очень грустная, – немедленно откликнулась та и тут же открыла глаза. – Ведь потеря этого ребенка в корне изменила всю ее дальнейшую жизнь… Да и мою тоже.

– Но как?! Каким образом? Как ты попала в эту историю? И вообще, где я родилась и…

В дверь тихонько постучали, следом просунулась голова Мариам.

– Прошу прощения, дамы, что нарушаю плавное течение вашей беседы, но внизу вас, Электра, уже ждет машина, чтобы отвезти в аэропорт.

– Хорошо. Спасибо, Мариам. – Я снова повернулась к Стелле: – Так я ду ответа на свои вопросы.

– Придется тебе, милая, еще немного потерпеть. Словом, запасись терпением еще на какое-то время. – Стелла поднялась с кресла. – Не говоря уже о том, что я страшно устала. Знаешь, копаться в прошлом – это всегда занятие не для слабонервных, тем более когда копаешься в собственном прошлом.

– Но каким образом это прошлое касается тебя? – не отставала я от Стеллы, выходя вслед за ней в холл. – Ты хочешь сказать, что это прошлое длится для тебя до сих пор?

– Электра, мы с тобой не в кино. Это на экране разворачиваются всякие невероятные истории. Мы же с тобой говорим сейчас о реальной жизни, о том, что было на самом деле. А потому ты должна понять, что было до тебя, чтобы примириться с тем, что случилось потом. Однако тебе пора ехать. Да и мне надо уходить.

– А когда ты снова приедешь ко мне и дорасскажешь эту историю до конца?

– На выходные я улетаю в Вашингтон, но в понедельник вернусь. Давай договоримся так: вечером в понедельник я у тебя, согласна? Скажем, часов в восемь вечера…

– Согласна, – ответила я, заходя вслед за бабушкой в кабинку лифта, хотя меня немного нервировало, что придется ждать еще целых четыре дня, чтобы наконец узнать, кто я и откуда.

– Я горжусь тобой, Электра, – неожиданно обронила Стелла. – За такой короткий отрезок времени ты сумела добиться столь многого. Продолжай в том же духе, милая.

Мы вышли из лифта, бабушка повернулась ко мне и расцеловала в обе щеки.

– Постараюсь, – ответила я и добавила скрепя сердце, но вовремя вспомнив, что я же стала «совсем другой»: – Спасибо.

Мы вышли из подъезда. Шофер, уже поджидавшей меня на улице, тут же распахнул дверцу лимузина, и я запрыгнула в салон, устроившись на заднем сиденье.