– А в нашу следующую встречу ты, может, соизволишь рассказать мне, кто такой этот Майлз? – крикнула мне бабушка и хитровато улыбнулась.
– Привет! Ну, как долетели? – первым делом поинтересовалась я, высунув голову в окошко, когда Майлз и Ванесса вышли из здания аэропорта и направились в сторону моего лимузина. (Кстати, я специально заказала такую роскошную машину, чтобы лишний раз впечатлить Ванессу и поднять ей настроение.)
– Все прошло гладко, – ответил Майлз, помогая шоферу загрузить в багажник их вещи.
– Ванесса, садись рядом со мной. А вы, Майлз, поедете впереди, рядом с шофером, договорились?
Ванесса покорно вскарабкалась на заднее сиденье, и шофер тут же закрыл за ней дверцу. Я взглянула на ее заострившееся личико. За то время, что мы с ней не виделись, она еще больше потеряла в весе и стала почти прозрачной от худобы.
– Ну, как дела? – спросила я у нее, глядя, как она водит своими тонкими худыми пальцами по кожаной обивке сиденья.
– Лететь самолетом – это круто, Лектра, хотя… – проронила она, проигнорировав мой вопрос. – Помню, однажды один хмырь катал меня на своей машине по всему городу, а потом запер на парковке под тем домом, в котором жил. Дескать, неожиданно вернулась жена и ему нужно спрятать меня как-то. Я просидела в этом погребе целых три часа, прежде чем он снова объявился и выпустил меня. Думала, сойду с ума или задохнусь там без воздуха.
– Должно быть, тебе было очень страшно, – искренне посочувствовала я. – Меня тоже когда-то еще в школе вредные девчонки заперли в шкафу нашей гардеробной, и с тех пор я боюсь замкнутых пространств.
– Еще бы! – кивнула в ответ Ванесса. – А тот мужик, он был настоящий подонок.
Я постаралась припомнить что-нибудь более позитивное и веселенькое, но в голову не пришло ничего путного, а потому мы обе погрузились в затяжное молчание.
– Это что, мини-бар? – спросила у меня Ванесса, указав на ящик, закрепленный между двумя сиденьями.
– Да. Хочешь содовой?
Ванесса бросила на меня красноречивый взгляд, словно говоря: «Ты же прекрасно знаешь, чего я хочу».
– Нет, мне лучше кока-колы.
Я открыла маленький холодильник и быстрым движением извлекла оттуда банку колы, стараясь не смотреть на выстроившуюся в ряд шеренгу небольших бутылочек со спиртным. Я тут же захлопнула дверцу холодильника и вручила банку Ванессе.
– Майлз говорит, что там, куда мы сейчас едем, все очень круто, – нашла я наконец, что сказать.
Ванесса промолчала, уставившись в окно. И я очень даже ее понимаю. Для нее все происходящее – это переезд из одной тюрьмы в другую, только и всего. Радовало лишь то, что она стала заметно спокойнее и даже немного реагировала на мои слова.
– Нам еще долго ехать, Майлз? – спросила я.
– Еще где-то полчаса. Это место расположено рядом с известной деревушкой для богачей Дикс-Хиллз.
– Богатенькая деревушка – это для меня самое то. Я так и сказала Майлзу, – хихикнула Ванесса.
И действительно, примерно через полчаса мы, проехав по улицам, застроенным респектабельными красивыми особняками, остановились возле каких-то ворот. Пока Майлз разговаривал о чем-то с дежурным охранником, я принялась разглядывать все вокруг себя и тут же заметила кое-что: действительно, любой посторонний с улицы ничего не увидит из того, что находится за высокой оградой, так как по всему периметру она была обсажена такими же высокими кустарниками, но сверху забор обнесен колючей проволокой, а еще дальше, на некотором расстоянии, виднелись смотровые вышки с установленными на них прожекторами. Пожалуй, даже Майлз с его ростом и длиннющими руками едва ли смог бы дотянуться до края изгороди.
Нас пропустили за ворота, и мы поехали дальше, миновали ухоженную садовую территорию и наконец увидели большое и очень красивое белоснежное здание, величественное, словно дворец.
– Ничего себе! – присвистнула удивленная Ванесса, глянув в окошко. – В таком доме только президент может жить.
– На самом деле Лэндсдаун-Хаус и вся прилегающая к дому территория – это подношение в благотворительный фонд, который курирует центр реабилитации, от одной женщины, которая когда-то жила в этом доме, – принялся объяснять нам Майлз. – Она потеряла своего единственного сына из-за его наркотической зависимости и долгие годы вела здесь по-настоящему отшельнический образ жизни, а десять лет тому назад хозяйка дома умерла. Красивый дом, правда? – заметил он, разглядывая дорические колонны по обе стороны парадного крыльца, ведущего к величественным парадным дверям.
– Если бы я знала, что стану здесь жить, то прихватила бы с собой вечернее платье, – фыркнула Ванесса.
И в этот момент я увидела женщину, выходящую из машины. Она направилась прямо к нам.
– Черт! Так это же Ида! – воскликнула Ванесса, почти вжавшись в сиденье, когда женщина тихонько постучала по заднему стеклу. Женщина по цвету кожи ненамного отличалась от меня и была одета в шикарное платье-кафтан из ярко-пурпурной ткани, явно ручной окраски. Мне и самой немедленно захотелось обзавестись таким же кафтаном.
