– Как узнала? Да по возвращении домой обнаружила, что вся моя спальня буквально провоняла каким-то экзотическим парфюмом. А на своем туалетном столике я обнаружила пунцово-алую помаду… Такой бренд я не купила бы себе ни за что в жизни. И эта дрянь валяется на
– И тогда ты высказала ему все, да?
– Именно так, прямо в лицо, но прости мне, Электра, мою откровенность, лишь после того, как оприходовала полбутылки одного из самых дорогих вин в его коллекции. Я ведь знала, что он дурачит меня все последние годы и творит за моей спиной бог знает что, но помада стала той последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения: ведь этой мерзавке было наплевать на то, что она закрутила интрижку с женатым мужчиной, имеющим двух взрослых детей. Вот тут до меня впервые дошло, какой же дурой я сама выставляла себя все эти годы.
– И что? Он хоть немного испугался? – спросила я Лиззи,
– Не то слово! По-моему, он пережил самый настоящий шок. – Наспех накрашенные губы Лиззи растянулись в самодовольной улыбке. – Начал оправдываться, городить всякую чушь… Дескать, были где-то на съемках вместе, потом на обратном пути заехали к нам домой, а я в это время отсутствовала, была в «Рэнч»… Одно за другим, и кончилось тем, чем кончилось… Даже не стану повторять тебе все его пространные извинения, хотя он клятвенно обещал немедленно завязать с этой интрижкой. Словом, такое типичное бла-бла-бла. Но я даже слушать его не стала, схватила свою дорожную сумку, которую упаковала еще накануне, до того, как он вернулся домой, как всегда слишком поздно для ужина, и направилась прямиком в аэропорт. Купила билет на ближайший рейс до Нью-Йорка, первым классом, между прочим. – Лиззи хитровато подмигнула мне. – А когда мы уже приземлились, я обнаружила, что все мои кредитки заблокированы.
– А ты сказала ему, что хочешь развестись с ним? Сама ты точно хочешь развода? – осторожно поинтересовалась я у подруги.
– Хочу, еще как хочу! Этот человек держал меня долгие годы за дурочку, его вполне устраивала моя роль образцовой мамаши и хорошей хозяйки, а сам он в это время кобелировал, словно шелудивый пес, по всему Лос-Анджелесу!
Я невольно рассмеялась. В устах Лиззи с ее безупречным английским даже самые отборные ругательства звучали куртуазно.
– А как отреагировали на эту новость твои дети?
– Помнится, ты мне сама, Электра, говорила, что дети выросли и стали вполне самостоятельными людьми и у них уже своя жизнь. Но самое плохое – это то, что они, скорее всего, прекрасно знали, что за тип их папаша. Мой старший сын Кертис, которому я позвонила прямо из аэропорта, все еще сильно подшофе, потому что по пути прикончила вторую половину бутылки прямо в такси, так вот, он напрямую спросил меня, почему я так долго тянула с этим разводом. Наверное, моя младшая дочь Рози займет несколько иную позицию, она же папина любимица, и он нещадно балует ее, но по крайней мере сын точно на моей стороне.
Лиззи замолчала и с отрешенным видом уставилась на горизонт, а меня затопила волна сочувствия к подруге.
– Знаешь что, Лиззи?
– Что?
– Я горжусь твоим поступком. Сегодня ты начала новую жизнь.
– И начала ее не самым лучшим образом, особенно если этот подонок вознамерится лишить меня средств к существованию.
– Все это как-то утрясется, уверена в этом. Может, Майлз, тот высокий чернокожий парень, который был вместе с нами в «Рэнч», сумеет помочь тебе, он ведь юрист. Или посоветует тебе какого-то хорошего адвоката. А пожить можешь и у меня. Живи себе здесь, сколько хочешь. Мне даже лучше, потому что, признаюсь, мне сейчас нужна компания.
– Какая ты добрая, Электра. Наверное, я воспользуюсь твоим гостеприимством, хотя бы на выходные. Дело в том, что у меня здесь имеется счет в банке. Я завела его еще до того, как познакомилась с Крисом, когда работала в Нью-Йорке. В понедельник я схожу туда и сниму деньги. Думаю, на пару месяцев мне должно хватить, пока все не прояснится окончательно.
– Да не переживай ты из-за денег, Лиззи. Обещаю, я не дам умереть тебе с голоду.
