Двадцатью минутами позже я вступила под козырек над входом в мой дом; настроение совсем упало, когда я увидела, что Томми нет на его привычном месте и некому поприветствовать меня. Я вошла в подъезд и направилась к лифту, чувствуя себя на грани слез. Знакомство с убогим помещением из бетона, одного взгляда на который было достаточно, чтобы понять, какую мизерную помощь могут получить подростки, такие как Ванесса, в этом центре, потом открывшаяся мне правда о том, где меня нашли когда-то, а также то внезапно проснувшееся во мне чувство некой внутренней близости с Майлзом, пока мы с ним прогуливались по Гарлему, а потом он вдруг неожиданно опустил меня на землю, взял и просто затолкал в такси, словно ему и дела нет до меня… Словом, было от чего расстраиваться.
Я постаралась не зацикливаться на неприятном, взяла из холодильника банку кока-колы, остатки чечевичного супа и уселась на кухне, чтобы перекусить. Внезапно острая боль вины полоснула по животу наподобие той молнии, которая украшала мой худи. Как смею я, сидя сейчас в своих роскошных апартаментах, со шкафами, забитыми всевозможными шмотками, жалеть себя, когда буквально в нескольких милях отсюда живут люди, у которых столько страданий и горя?
Я осушила банку с колой до дна, почти физически ощущая, как на меня надвигается пугающе черное облако. То самое, известное мне состояние, с которым я всегда боролась одним-единственным проверенным способом: наркотики и алкоголь. Я глянула на свой мобильник: сейчас половина второго. Собрание анонимных алкоголиков состоится в пять, это означает, что у меня в запасе целых три с половиной часа свободного времени, которое надо чем-то занять. Не сидеть же мне одной в пустой квартире, снова и снова перебирая в памяти все свои неприятности.
– Дерьмовая ситуация! – выругалась я вполголоса, понимая, что сейчас мне позарез нужен кто-то, с кем можно было бы просто поговорить.
Я снова взяла в руки мобильник и проверила входящие: один пропущенный звонок от Зеда. Я уже приготовилась позвонить ему, но вовремя спохватилась. Нет, Зед – это определенно не то, что мне сейчас нужно. Наверняка ведь заявится ко мне, нагруженный наркотой под завязку, и это в то время, когда я отчаянно борюсь за то, чтобы стать чистой. Я переключилась на страничку с адресами, пробежала глазами все номера и нашла номер телефона Мариам. Конечно, последнее дело – отвлекать сейчас Мариам, получившую свой первый законный выходной с момента моего возвращения домой. А с другой стороны, разве все вокруг меня, включая ту же Мариам, не твердили мне, что в случае возникновения каких-то проблем надо немедленно звонить и просить о помощи?
Я набрала номер Мариам, раздался звонок, и сразу же мне ответил голосовой ящик.
Я тут же отключилась: наверняка Мариам сейчас где-нибудь на природе, наслаждается чудесным субботним днем в кругу семьи…
– Да, у Мариам есть семья, – пробормотала я себе под нос. – А где же моя семья? Откуда я и кто я? Что за вопрос! Из приюта для брошенных младенцев!
Хоть бы Стелла была сейчас в городе, сокрушенно подумала я. Можно было бы поговорить, узнать, в конце концов, как так случилось, что ее внучка оказалась в Хейл-Хаус. Почувствовала, как внутри меня нарастает волна гнева, я тут же постаралась отвлечь свои мысли чем-то другим. Поднялась с дивана и направилась через гостиную на террасу, не выпуская мобильник из рук в ожидании ответного звонка от Мариам. Взглянула на кроны деревьев, густо посаженных по всему пространству Центрального парка, потом уселась на стул и снова вспомнила про Майлза. Как он четко дал мне сегодня понять, что нас с ним связывают исключительно деловые отношения. Потом решила устроить воображаемый диалог с Фай, обсудить с ней сложившуюся ситуацию.
Фай: Итак, Электра, каковы твои чувства к Майлзу?
– Сама… толком не знаю, не могу пока разобраться, – честно признаюсь я.
Фай: А что за сложности с тем, чтобы разобраться и понять?
– Ну, во-первых, Майлз – это СОВСЕМ не мой тип, – отвечаю я, делая особое ударение на слове «совсем». – А с другой стороны, у меня к нему определенно есть чувства.
Фай: Хорошо. Какие чувства? Как к другу? Или нечто большее? Скажем так, влечение, сильное влечение.
Какое-то время я молчу, обдумывая вопрос.
– Поначалу я думала, что у нас с ним чисто дружеские отношения; он ведь первый человек из всех, с кем я могу себя идентифицировать. В том смысле, что он тоже темнокожий, вырос в семье, принадлежащей к среднему классу, правда, учился в Гарварде, потом сделал успешную карьеру. Ну, и конечно, наркотики: это то, что нас объединяет.
Фай: Думаю, дружба с таким человеком – это очень и очень позитивный опыт. Ты сейчас чувствуешь себя не такой одинокой, как раньше?
– О да, само собой! Может, потому что мы оба прошли через реабилитационный центр и мне не надо перед ним притворяться, изображать из себя кого-то другого. Мне… – Я замялась в поисках подходящего слова. – Мне было с ним комфортно. Этому человеку не нужно было ничего объяснять.
