Сестра солнца полностью

Фай: И когда же, на каком этапе, твои дружеские чувства к нему трансформировались уже в романтическое увлечение?

Я невольно вздрогнула, услышав ее вопрос, точнее, свой собственный вопрос, однако я понимала, что это тот вопрос, на который я должна ответить.

– Все случилось в ту ночь, когда Ванесса предприняла попытку свести счеты с жизнью. Я безотлучно была при ней в больнице, а потом ко мне присоединился Майлз. Помню, он обнял меня за плечи, я положила голову ему на грудь и тут же уснула. Мне было так хорошо рядом с ним, словно… я очутилась у себя дома.

Обычно в такие моменты Фай всегда протягивала мне коробочку с бумажными носовыми платками, но сейчас я сидела на террасе, и никаких бумажных салфеток рядом со мной не было, поэтому я отерла слезы рукой и схватила мобильник, который вдруг начал трезвонить, возвращая меня в реальную жизнь.

– Привет, Мариам, – бросила я в трубку.

– Электра, это я, Лиззи. Помнишь меня? Мы вместе с тобой были в реабилитационном центре.

– Еще бы! Прости, Лиззи! Просто я жду звонка от своего пресс-секретаря. Очень рада слышать тебя. Ну, как твои дела?

– Если говорить честно, то не очень. Я бросила Кристофера.

– О боже! Как? И почему?

– Это долгая история, в двух словах не расскажешь. Вот звоню, чтобы узнать, ты сейчас не сильно занята?

– Совсем не занята! Можешь смело начинать, – подбодрила я подругу, прикинув, что разговор с Лиззи о ее непутевом муже вполне может затянуться до тех пор, пока мне не надо будет уезжать на свое собрание анонимных алкоголиков.

– Вообще-то я бы предпочла сделать это при личной встрече. Можно мне к тебе заглянуть?

– Как? Каким образом? Из Лос-Анджелеса сюда?

– Электра, я не в Лос-Анджелесе. Я сейчас в Нью-Йорке. И только что обнаружила, что этот подонок заблокировал все мои кредитные карточки. Вот торчу в аэропорту Кеннеди, и у меня даже нет денег на такси, не то что на номер в гостинице. О боже мой!

В трубке послышались рыдания.

– Не плачь, Лиззи. Не надо! Подумать только! Какой мстительный тип! Мне очень жаль… Очень!

– Знаю. Готова поспорить, что он перепугался до смерти, решил, что я обналичу все деньги, которые у нас на карточках, и присвою их себе. Наверняка мне придется иметь дело с юристами, но… Прости, что беспокою тебя, но мне просто больше не к кому обратиться здесь, в Нью-Йорке.

– Лиззи, хватай сейчас такси и мчись прямиком ко мне. А я предупрежу консьержа, чтобы он рассчитался с таксистом. У тебя есть мой адрес?

– Есть, конечно. Ты же мне его сама дала в тот самый день, когда я покидала «Рэнч», помнишь? Прости меня, Электра, я…

– Пожалуйста, прекрати эти свои бесконечные извинения, Лиззи! Об остальном поговорим, когда приедешь, ладно?

– Ладно. Тогда до скорого.

Я поднялась со стула и, слегка перевесившись через балкон, выкрикнула в задымленный воздух Манхэттена все те проклятия, которые наверняка вертелись сейчас на языке у Лиззи. Облегчила, так сказать, душу от ее имени. Я как раз выкрикивала одно особо сочное ругательство, когда снова зазвонил мой мобильник.

– Электра, это я, Мариам, – услышала я слегка запыхавшийся голос своей секретарши. – С вами все в порядке?

– Да, все в порядке. Все чудесно.

– Простите, что не ответила на ваш звонок сразу же, но сейчас я нахожусь совсем рядом от вас, могу заскочить минут на десять, если хотите.

– Спасибо, не надо, Мариам. У меня действительно все хорошо. Прошу прощения, что потревожила вас своим звонком.

– Какие пустяки! Я рада. – Я услышала в трубке ее негромкий смех. – В любом случае я рядом, если что.

– Еще раз большое спасибо, Мариам. И до встречи в понедельник. – Я отключила свой мобильник, схватила кошелек и поспешила вниз к консьержу, дала ему несколько банкнот, чтобы он смог рассчитаться наличными за такси по приезде Лиззи. Чувствовала я себя сейчас гораздо лучше. Во-первых, потому, что у меня есть подруга, настоящая подруга, и так приятно осознавать, что в трудную минуту она обратилась за помощью именно ко мне.

Часом позже я, усадив Лиззи на террасе с чашечкой «хорошего чая», как она сама это называла, приготовилась слушать. Лиззи пребывала в самых растрепанных чувствах, в такой ситуации пришлось уже мне выказывать материнскую заботу и внимание, несмотря на всю нашу разницу в возрасте.

– Ах, Электра, – вздохнула она с грустью. – Все это так банально… Старо, как сама жизнь. Крис завел любовную интрижку с какой-то актеркой, которая снимается в его новом фильме. Совсем еще молоденькая, годится ему в дочери, и невероятно красивая. Она бразильянка, рост шесть футов при его пяти с половиной, то есть почти на голову выше его. И вот… Может, это мое последнее пребывание в «Рэнч» заставило меня на многое взглянуть по-иному, придало мне уверенности в себе, но, как бы то ни было, я… я в конце концов вышла из себя.

– Но как ты узнала обо всем?