В этот вечер Сесили заново открыла для себя свой родной город, взглянув на него глазами Стеллы. И снова почувствовала, как же она любит Нью-Йорк и эту его неповторимую, совершенно волшебную атмосферу рождественских праздников. Наверное, ее чувства обострились еще и потому, что впереди уже маячила скорая разлука с Нью-Йорком: ведь в конце января они собираются в обратный путь, а потому Сесили решила воспользоваться оставшимся временем, чтобы насладиться любимым городом.
У себя на ферме «Райский уголок», в глуши, вдали от всех культурных благ цивилизации, ей так не хватало именно культуры. Зато сейчас она вместе с сестрами постаралась просмотреть все последние бродвейские шоу. С огромным удовольствием обновила весь свой гардероб, благо у нее появилась возможность продемонстрировать свои обновки на публике. Сестры в один голос не уставали повторять в разговорах с ней, что «выглядит она просто потрясно». А уж после того как Сесили сделала себе модную стрижку у личного стилиста Мейми, даже она сама, разглядывая себя в зеркале, была вынуждена признать, что не такой уж она гадкий утенок, каким всегда привыкла себя считать.
– На тебя же все оборачиваются, – отметила Присцилла с явной ноткой зависти в голосе, когда на Мэдисон-авеню на Сесили, как говорится, «положили глаз» сразу несколько весьма привлекательных джентльменов. А сама Сесили, столько лет проведшая в заточении в Африке, сейчас чувствовала себя как тот лев, которого наконец выпустили из клетки на волю.
Единственной печальной нотой, омрачившей общую радость и веселье первой недели после Рождества, стали похороны Кики. Народу пришло немного, потому что многие представители высшего нью-йоркского общества проводили свои рождественские каникулы за пределами города. К тому же Кики слишком долго прожила за границей, и круг ее общения в Нью-Йорке сузился до предела. Сесили вместе с отцом вывели Доротею из церкви, поддерживая ее с обеих сторон, да и потом, во время поминального обеда, тоже не отходили от нее ни на шаг. Впрочем, Сесили не преминула отметить про себя, что за обедом мама изрядно приложилась к спиртному. Сама же она уже в который раз подумала о том, что со смертью Кики закончилась целая эпоха не только в жизни ее матери, но и в ее собственной жизни.
После обеда Сесили вернулась от модистки, к которой ездила для того, чтобы обновить свои уже давно вышедшие из моды старые шляпки. Вошла в холл и услышала веселый смех, доносившийся из кабинета отца. Постучала в дверь, зашла в кабинет и увидела отца, сидящего со Стеллой на коленях.
– Добрый день, Сесили, – поздоровался с ней отец. – А мы тут со Стеллой разглядываем мой географический атлас. Я даже постарался показать ей, как рычит лев, а потом она попросила меня озвучить зебру, и я издал звук, как мне кажется, очень похожий на те, что издают зебры, но, судя по всему, вы, маленькая мисс, так не считаете, да? – закончил Вальтер, улыбнувшись девочке, а та тут же сползла с его колен и бросилась навстречу Сесили.
– Ты, Стелла, не сильно тут надоела мистеру Хантли-Моргану?
– Ничуть она мне не надоела, – ответил вместо девочки Вальтер. – Я ее обнаружил в своем кабинете за разглядыванием книг на стеллажах, и мы чудесно провели время вместе. Кстати, я попросил ее впредь называть меня просто Вальтером. Верно?
Стелла стеснительно кивнула головой.
– Она очень славная девочка, Сесили. И очень смышленая к тому же. Когда вы вернетесь в Кению, наверное, мать отправит ее в школу?
– Папа, в Кении пока нет школ для таких детей, как Стелла, но я стараюсь заниматься с ней индивидуально, учу ее читать и писать.
– Она обучает меня арифметике, – подала голос девочка, и ее лицо моментально стало серьезным.
– Вот как? Тогда давай поиграем в одну игру, в которую мы когда-то играли с Сесили, когда она была маленькой. Не возражаешь? Дважды два – сколько будет?
– Четыре.
– А три плюс четыре?
– Семь.
– Восемь и пять?
– Тринадцать, – без запинки ответила Стелла.
– Молодец! – улыбнулся Вальтер. – А давай-ка я усложню немного свои вопросы, ладно?
Через двадцать минут Вальтер шутливо поднял руки вверх, демонстрируя свое полное поражение, а Стелла продолжала горячо настаивать на том, чтобы он продолжил спрашивать ее.
– У меня, милая, уже закончились все вопросы, но ты действительно большая умница. На все вопросы дала правильные ответы. – Вальтер бросил взгляд на дочь. – А теперь обе ступайте к себе. Я тут ожидаю с минуты на минуту одного посетителя.
– Мне нравится Вальтер, – разоткровенничалась Стелла, когда они вместе отправились на кухню в поисках Ланкенуа. – Во всяком случае, он мне нравится гораздо больше, чем миссис Хантли-Морган, – добавила она, слегка пожав плечами, и тут же вперила свой взгляд в шоколадный торт, стоявший посреди кухонного стола. – А вот это мне нравится больше всего! – хихикнула она, указав пальчиком на торт.
– Как ты себя чувствуешь, Ланкенуа? – поинтересовалась Сесили.
– Хорошо, – кивнула в ответ Ланкенуа. – А когда мы вернемся домой, миссис Сесили?
