– О, уже совсем скоро, через несколько недель, – ответила та и посмотрела на Мэри: – Ты бы не могла подать мне кофе в комнату? Ровно в пять я снова уезжаю, а мне еще надо переодеться.
– Конечно, мисс Сесили. Сейчас подам.
У себя в комнате Сесили замерла возле зеркала, прикидывая, что бы ей сегодня надеть на встречу бывших выпускниц колледжа Вассар. Насколько она помнит, Розалинда всегда была равнодушна к моде, а потому в итоге Сесили остановила свой выбор на простеньком черном платье для коктейлей. Быстро выпила свой кофе и попросила Мэри, чтобы та велела Арчи подать машину к подъезду. По дороге в Бруклин Сесили заметно нервничала, так как по-прежнему не представляла себе, с какой целью Розалинда пригласила ее к себе. Адрес, по которому она проживала в Бруклине, стал, по словам Присциллы, в последнее время очень модным, особенно среди молодежи. Правда, как заметила Доротея, там до сих пор полно ирландцев. Их семьи продолжают жить в своих старых домах и после того, как было завершено строительство Бруклинского моста.
– В этом районе много красивых старинных особняков, – заметил Арчер, когда они проезжали по улицам Бруклина. – Одно время здесь царило некоторое запустение, но сейчас сюда переезжают многие состоятельные люди, такие как ваша подруга, которые, имея достаточно денег, могут позволить себе любой дом по своему вкусу. Нью-Йорк постоянно меняется, не правда ли, мисс Сесили?
Машина остановилась возле опрятного каменного особняка, гораздо более презентабельного, чем обветшалые дома по соседству. Сесили вышла из машины.
– Я пробуду не больше часа, – сказала она Арчеру и направилась по ступенькам крыльца к парадной двери.
– Сесили! Как же здорово, что ты все же смогла вырваться! – воскликнула Розалинда, приветствуя ее у входа. Ее темные волосы были коротко подстрижены, как у Мейми. Розалинда радушно улыбнулась своей гостье и провела ее в красивую гостиную, где уже было полно молодых женщин, причем многие явились на встречу в брюках. На их фоне Сесили показалась себе страшно старомодной и чересчур разодетой.
– Что будешь пить? Пиво? Шерри? – спросила у нее Розалинда, подводя к тележке с напитками.
– Если можно, шерри, пожалуйста. А я тут кого-нибудь знаю?
– Конечно. Тут же все наши, за небольшим исключением. Последние нью-йоркские сплетни донесли до меня, что ты совсем недавно вернулась из Африки? – спросила Розалинда. – Мы тут все просто сгораем от нетерпения послушать тебя. Я права, Беатрикс?
Чернокожая женщина скользнула по Сесили доброжелательным взглядом широко расставленных глаз.
– Ты права, Розалинда, – согласилась она с хозяйкой дома. – Особенно если вспомнить, что наши предки родом из Африки.
Сесили уставилась на женщин непонимающим взглядом.
– Не смущайся, Сесили! – хохотнула Розалинда. – Большинство людей не принимают меня за негритянку, какой я являюсь на самом деле. Наверняка среди моих предков имеются и какие-то белокожие бродяги и мошенники, но зато цвет моего сердца такой же черный, как и у Беатрикс. В колледже об этом никто не подозревал до тех пор, пока я не получила степень. Ты же не хуже моего знаешь, Сесили, какие у них там взгляды в Вассаре. Если бы им дали волю, то такие, как мы, мыли бы полы, а не сидели бы в аудиториях рядом с такими, как вы. Правда, времена меняются, медленно, но все же меняются, имей эту в виду. Так, хоть и с большой неохотой, но в 1940 году они были вынуждены принять Беатрикс в свои стены, а в других колледжах квоты для обучения цветных студентов стали еще выше. Так что можешь самолично поприветствовать негритянку, которая официально первой получила степень в нашем колледже Вассар.
– Надеюсь, я стану первой из многих других, кто последует за мной, – улыбнулась Беатрикс. – Сейчас я учусь в Йельском университете на медицинском факультете. И там я столкнулась с другими проблемами, не связанными с цветом моей кожи. На первый план выходит уже то обстоятельство, что я – женщина. Получается такой двойной удар, да, Розалинда?
– Думаю, ты со всем этим справишься, – ответила Розалинда и показала на укромный уголок в дальнем конце комнаты. – Пошли туда, Сесили, и мы с удовольствием послушаем твои рассказы об Африке. Ты ведь в настоящее время живешь в Кении, да?
Для начала Сесили поведала собравшимся уже ставшие для нее традиционными истории о сафари, львах, ядовитых змеях и прочей экзотике, но очень скоро Розалинда прервала ее:
– Расскажи нам, какие права имеют негры в колониальных странах. Есть ли там какие-то партии активистов, выступающих в защиту этих прав?
– Насколько я знаю, нет.
– И это притом, что Кения – страна с преимущественно черным населением. Выходит, что белое меньшинство продолжает управлять коренным населением страны. Я права? – спросила у нее Беатрикс.
– Да, именно так все и обстоит в действительности. Хотя, как мне известно, после войны, когда многие кенийцы добровольно отправились воевать за короля и за родину…
– За свою родину, а не за короля, – перебила ее Беатрикс.
