– Пока, пока, будь хорошей девочкой, договорились? – попрощалась Сесили с Розой, помахав ей рукой, и вышла из просторной и наполненной воздухом классной комнаты, стены в которой они с Розалиндой выкрасили в желтый цвет, что дополнительно создавало атмосферу особого тепла и доброжелательности. Сегодня у нее самой уроков не было, а потому она сразу же заторопилась домой, чтобы заняться делами по хозяйству. После того как Стелла родила Розу, Сесили пришлось сократить свою нагрузку в школе, чтобы иметь возможность больше времени проводить дома с малышкой. В промежутках между домашними хлопотами она стала подрабатывать бухгалтером, что тоже приносило ощутимый доход в их семейный бюджет.
Домой Сесили вернулась, чувствуя себя очень уставшей. Наверное, все же возраст давал о себе знать: как-никак, а в этом году ей уже исполнилось пятьдесят три. А может, все дело было в том, что Роза росла очень капризным и своенравным ребенком, особенно в сопоставлении со Стеллой. С Розой любое самое незначительное дело тут же превращалось в арену для борьбы. Даже заставить ее надеть на ноги туфельки было сущим адом, особенно если малышка была не в настроении или если башмачки ей по какой-то причине не нравились.
– Наверное, я просто забыла, каково это – возиться с пятилетними детьми, – вздохнула Сесили, входя в квартиру. В гостиной царил полнейший кавардак, который оставила после себя Роза, разбросав все свои игрушки по полу.
Сесили принялась собирать игрушки, сложила их в корзину и отнесла в детскую комнату, а сама спустилась вниз, чтобы разобраться с посудой. Ланкенуа больше не работала у нее. Она уехала из Бруклина пару лет тому назад, в тот год, когда ей самой исполнилось пятьдесят. Муж ее преуспел в бизнесе, хотя начинал как простой механик, но вот скопил достаточно денег для того, чтобы открыть собственную автомастерскую в Нью-Джерси. Сесили пыталась убедить себя, что уход Ланкенуа связан с тем, что у нее отпала необходимость работать и сейчас она хочет проводить больше времени дома и заботиться о собственном муже. Однако она подозревала, что дело тут совсем в другом: просто Ланкенуа тоже устала сражаться с непослушной Розой, да и деньги, которые Сесили могла платить своей верной служанке, были более чем скромными. Можно сказать, что все те годы, которые Ланкенуа работала на нее, она делала это исключительно из любви к своей хозяйке.
– Ах, боже! – подавила тяжелый вздох Сесили, прикидывая, как будет лучше: может, оставить всю эту грязную посуду приходящей прислуге, которая вскоре должна появиться? Однако чувство собственного достоинства возобладало над аргументами разума. Грязная утварь на кухне – это первый признак того, что все в доме вышло из-под контроля. Перемыв грязную посуду и открыв входную дверь, чтобы впустить служанку, которая приходила к ней только раз в неделю (на прислугу, работающую каждый день, попросту не было денег), Сесили сварила себе большую чашку крепкого кофе и вышла на пару минут в сад, чтобы немного передохнуть, прежде чем снова приняться за работу. Глянула на обилие сорняков, росту которых сильно поспособствовала теплая июньская погода. Подумала, что займется ими чуть позже. Сесили всегда с удовольствием возилась в земле. Такая работа ее обычно успокаивала, к тому же она очень любила свой сад. Хотя слово «сад» звучало слишком пафосно. Разве можно сравнить этот крохотный клочок земли с великолепным, по-настоящему огромным садом, который в свое время она разбила на своей ферме в Кении?
Кто-то позвонил в дверь, но Сесили никак не отреагировала на этот звонок. Наверняка почтальон принес посылку или бандероль, служанка сейчас внизу, она и откроет ему дверь. Так приятно было сидеть на солнце и наслаждаться летним теплом, наверное, она даже начала дремать, и тут услышала голос за своей спиной.
– Здравствуй, Сесили.
Глубокий знакомый баритон, который в первую минуту она никак не могла ассоциировать со своей нынешней жизнью. Сесили открыла глаза: что-то непонятное загородило ей солнце.
Она подняла глаза вверх, чтобы понять, в чем причина, и решила, что у нее начались галлюцинации, потому как перед ней стоял ее собственный муж Билл в ореоле солнечного света, что делало его похожим на почти ангелоподобное создание.
– О боже! – воскликнула она растерянно, даже не зная, что сказать. – А что
– Ну, начнем с того, что по закону, насколько мне известно, ты все еще числишься моей женой. Во-вторых, за минувшие годы я получил кучу приглашений навестить тебя в Нью-Йорке, – полушутливо ответил Билл. – И вот наконец я окончательно созрел для того, чтобы воспользоваться одним из твоих приглашений.
– Пожалуйста, отступи в сторону. В этом солнечном ореоле я не могу различить твоего лица.
– Прошу прощения, – коротко обронил Билл и, выдвинув стул по другую сторону проржавелого железного стола, уселся на него.
