С грохотом хлопнула какая-то дверь, а пол под нами завибрировал. Стеклянные стены пропали. Мы лежали на мягком мхе, и я пыталась медленно восстановить дыхание. Над нами возвышалась живая изгородь из барбариса. Чирикали птицы, пригревало солнце. Эзра так крепко сжимал меня в объятиях, как будто никогда больше не собирался отпускать. И так же отрывисто дышал.
Я не упала в никуда. Я здесь, с ним. Его ладони гладили меня по волосам и спине, судорожно скользнули под край моей футболки, словно ему обязательно нужно было дотронуться до моей кожи. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и нежно водила руками по его груди, успокаивая и его, и себя саму. Надо вставать и уходить отсюда, однако никто из нас не двигался. Его дыхание касалось моего лица, когда он приник губами к моему лбу. Внутри меня все сжалось. Чем более расслабленными мы становились внешне, тем сильнее возрастало напряжение, возникшее вокруг нас.
– Ви, – сказал он осипшим голосом. – Никогда больше не смей подвергать себя такой опасности.
Я пошевелила головой.
– Не буду. – Мне приходилось сдерживаться, чтобы не поцеловать его прямо здесь и сейчас. Вместо это я вдохнула запах Эзры и почувствовала, как он вздрогнул. Нам следовало обсудить то, что только что стряслось, но я не произносила ни единого слова. Его руки пробирались дальше мне под футболку, и я неосознанно прильнула к нему. Еще немного приподняла голову и накрыла ладонью его щеку.
– Эзра, – прошептала я. Я желала, чтобы он трогал меня, чтобы он меня целовал. Но только в том случае, если теперь это будет иметь какое-то значение.
Его темный взгляд на миг задержался на моих глазах, а затем он плавным движением поднялся на ноги и потянул меня на себя.
– Тебе больно?
Близость и напряжение испарились. Я помотала головой.
– Уже нет. Нет.
– Идем. – Он мягко взял мои израненные руки в свои. – Я выведу тебя отсюда.
Да, разумно. Он не хотел меня целовать, и мне тоже нельзя этого хотеть. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила в траве атаме. Аккуратно его подобрала, и он скользнул мне в руку, как будто там ему самое место.
– Ты когда-нибудь слышал что-то о черномагическом ритуальном клинке? – спросила я Эзру.
Тот покачал головой:
– Вероятно, он принадлежал кому-то из колдунов или ведьм, осужденных за черную магию. Их вещи хранятся в той комнате.
– Тогда почему инициация великих магистров проходит именно там?
– Потому что это должно напомнить нам и не дать забыть, что существуют две стороны – темная и светлая. Потому что мы должны пройти испытание, хватит ли нам сил, чтобы противостоять тьме. Возьмешь атаме с собой или оставишь тут?
– Разумеется, я его заберу. В конце концов я так упорно за него сражалась.
– Так и есть. – Он погладил меня по щеке и снова взял за руку.
Прежде мы целую вечность бродили по лабиринту в поисках Зала мистерий. Сейчас же осталась одна-единственная дорожка, которая вела нас обратно – прямиком к лестнице в библиотеку замка. В камине до сих пор горел огонь, как будто мы отсутствовали всего пару минут. Эзра не выпускал мою ладонь и вывел меня наружу. Наверняка отведет к Лорану и попросит его отвезти меня домой. Но я не хотела уходить. Лунные лучи просачивались сквозь узенькие окошки над массивной входной дверью и заливали холл бледным светом. На большом столе в центре стояли свечи, но вокруг не было видно ни души и царила полная тишина. К моему удивлению, Эзра не собирался выставлять меня вон, а потянул за собой на кухню, располагавшуюся на первом этаже. Мне всегда там нравилось. Это царство Аделаизы. Аромат пирогов и кофе, трав и специй витал в воздухе. Посередине находился длинный стол, за которым я так часто сидела и рассказывала Аделаизе о своей неразделенной любви к Эзре. Его повариха слушала меня, гладила по голове и старалась утешить своими вкусностями. Сейчас же Эзра усадил меня на одну из скамеек, стоявших слева и справа от стола, и вытащил из шкафа полотенце для посуды. Подержав его над раковиной под струей воды, он подошел ко мне. Я положила атаме на стол.
– Не шевелись, – скомандовал Эзра и сел напротив меня, раздвинув ноги.
Я думала, он займется моими руками, однако он осторожно провел влажным полотенцем мне по щекам.
– Ты что делаешь?
Эзра включил только две настенные лампы, но, когда он убрал полотенце от моего лица, на ткани отчетливо виднелись красные разводы.
Я ахнула:
– Что это? – Когда я поранила лицо? Вспомнить не получалось.
– Ты плакала кровью, – объяснил Эзра хриплым голосом, встал, чтобы сполоснуть полотенце, и тут же вернулся обратно. – У тебя на шее синяки от шнура. Твои сестры меня убьют. – Он взял меня за подбородок и повернул мою голову, чтобы получше рассмотреть. Снова бережно провел пальцами по моим щекам и глазам. – Никогда в жизни мне еще не было так страшно, – тихо произнес он. – Стоять с другой стороны и не иметь возможности хотя бы что-нибудь сделать…
– Прости.
Он резко рассмеялся.
– Ты не должна ни за что извиняться. Во всем, что случилось сегодня вечером, виноват я. Нельзя было тебе разрешать, но я никогда не мог ни в чем тебе отказать.
