Торжествующая ухмылка зажглась на лице Гуго.
Сердце у Изабель упало.
– Нет, мадам. Прошу вас! – взмолилась она. – Нам совсем некуда идти!
– Твоей сестре следовало подумать об этом, прежде чем она испортила мой сыр!
– Ну же, Авара, – взяв хозяйку под локоть, принялась уговаривать ее Тетушка, – к чему так сердиться? Девочка просто сделала ошибку, вот и все.
– Вообще-то, это был эксперимент, а не ошибка, – отозвалась Тави, внимательно всматриваясь в сыр. – Просто мою гипотезу нужно подработать.
– Вон! – снова стала брызгать слюной мадам. – Вон отсюда! – Затем она повернулась к сыну. – Гуго, возьми это… эту потную псину и вынеси отсюда, пока она не заразила другие сыры. Отвези ее в лес или брось в какую-нибудь яму!
Тетушка повела мадам к двери. Как только хозяйка вышла наружу, старуха вернулась к Изабель:
– Помоги Гуго прибраться, девочка. А я пока ее успокою.
И, потрепав Изабель по щеке, она поспешила за мадам.
Изабель прижала ладони ко лбу и стала думать. Это катастрофа. А вдруг Тетушке не удастся уговорить мадам? Вдруг та все же выгонит их на улицу?
– Ну что, доволен? – обратилась тем временем Тави к ухмыляющемуся Гуго. – Наконец-то ты от нас избавишься. Окажи уж нам последнюю милость: когда мы издохнем от голода в канаве, брось на наши косточки по горстке земельки.
– Я… я вовсе не хотел, чтобы вы умерли с голоду, – сказал Гуго, и его ухмылка померкла.
– А что, интересно, ты хотел? – спросила Тави.
– Не надо на меня все сваливать! Я ничего не делал. Это ты всегда все усложняешь!
– В смысле?
– Разве ты не можешь вести себя так, чтобы другим людям было приятно рядом с тобой? Хоть бы разок постаралась!
И тут Тави дрогнула. Обычно она щеголяла своей дерзостью, куталась в сарказм, как герцогиня в меховую мантию. Но не сегодня. Оружие Гуго пронзило ее доспех, из раны потекла кровь.
– Для кого мне стараться, Гуго? – спросила она хрипло. – Для богатеньких мальчиков, которые все равно попадут в Сорбонну, даже если они так тупы, что не могут решить и простенького квадратного уравнения? Для виконта, который однажды был моим соседом на званом обеде и все пять перемен блюд только и делал, что пытался запустить руку мне под юбку? Или для самодовольных светских дам, которые, поджав губы, оглядывают меня с головы до ног и говорят: «Нет, ты не подойдешь моему сыну, подбородок у тебя слишком острый, нос слишком длинный, и ты все время говоришь о цифрах»?
– Тави… – прошептала Изабель, затем подошла к сестре, чтобы обнять ее. Но та стряхнула руку Изабель.
– Я не хотела ничего, кроме книг. Мне нужна была математика, наука. Я хотела получить образование, – продолжала Тави, и ее глаза все ярче разгорались от гнева. – Но получила лишь корсеты, юбки и дурацкие туфли на высоких каблуках. И мне стало так грустно, Гуго. А потом я рассердилась. Нет, я не могу быть приятной. Я пробовала. И не раз. Не сработало. Если я сама себе не нравлюсь, с чего бы мне нравиться тебе?
И она повернулась и ушла. Гуго и Изабель в неловком молчании остались стоять посреди сыроварни. Но вот Изабель взялась за ведро и швабру, которые стояли в углу у двери, и стала вытирать лужу, натекшую с потного вонючего сыра.
– Отлично сказано, Галилей, – буркнул себе под нос Гуго.
Но Изабель услышала.
– Она могла бы. Она стала бы и Галилеем, и Ньютоном, и да Винчи – всеми вместе. Если бы только у нее был шанс. Но его не было и никогда не будет. Вот почему она такая. – И она робко шагнула к нему. – Гуго, не прогоняй нас. Пожалуйста.
– Ты не понимаешь. Есть причина, почему я хочу… – Он беспомощно выругался. – А, ладно.
– Какая причина? О чем ты?
Гуго покачал головой. И пошел к двери.
– Куда ты? – спросила его Изабель.
– В амбаре есть старый ящик из-под чая. Он освинцован. Надеюсь, если засунуть эту гадость в него, запах не просочится наружу. Положу дохлую псину в ящик, ящик поставлю в повозку, сяду и поеду куда глаза глядят, пока не найду старый заброшенный колодец. Туда я ее и скину, а может, и сам за ней сигану.
Изабель испуганно смотрела ему вслед. Какой ужас. Надо пойти к Тетушке. Но сначала надо закончить уборку. Если старуха не уговорит мадам, они останутся без крыши над головой. Бездомные. Беспомощные. Все равно что мертвые.
В Диком Лесу, перед рассветом, стерегла добычу лиса.
Объект ее внимания, рыжая белка, скакала по земле в поисках упавших орехов.
Стараясь оставаться в тени, лисица подбиралась все ближе. Напружинилась, оскалилась, но когда до прыжка оставался всего миг, огромная сова на мягких крыльях подлетела и села на ветку прямо над ней, шумно всколыхнув листья.
Испуганно пискнув, белка выронила орех и помчалась к гнезду. В следующую секунду растаяла и лисица. На ее месте возникла рыжеволосая женщина в платье цвета туманного утра. Она с яростью повернулась к сове. Зеленые глаза гневно сверкнули.
– Это был мой завтрак! – закричала она на птицу.
При звуках ее голоса все твари в лесу, и большие и малые, заспешили к своим гнездам и логовам. Олени нырнули в кусты. Певчие птицы расправили крылья, прикрывая птенцов.
