И тут она поняла, что взгляд Мартина прикован вовсе не к человеку у ворот; он смотрел поверх него, на лошадь по ту сторону ограды. Медленно, как во сне, она сделала шаг вперед, еще один. Мартин снова позвал, лошадь ответила.
– Не ходи, – сказал ей человек у ворот. – Негоже девушке такое видеть.
Но Изабель уже увидела. Черная молния метнулась за прутьями ограды. Сверкнул бешеный глаз. В воздухе мелькнули убийственные копыта. Четверо дюжих мужиков пытались повалить коня, но не могли его одолеть. У них были крючья и веревки, но боялись все равно они, а не он.
Раньше у Мартина был друг. Он был прекрасен. Высок, силен и бесстрашен. Будь Мартин человеком, он бы, возможно, возненавидел его за это. Но Мартин был зверем и поэтому просто любил своего друга.
Лошади никогда не забывают друзей.
Мартин почувствовал запах друга. Услышал его голос. Голос коня, черного, как безлунная ночь, прекрасного, как звездный свет.
Мартин знал этого коня. Он его любил.
И Изабель тоже.
Ухватившись за прутья ограды, она прошептала его имя:
– Нерон.
Изабель побежала.
Сначала вдоль ограды. Мимо человека в переднике, который кричал ей «стой!», но не успел остановить ее. Она вбежала в ворота и попала в ад.
Две овцы, выскочившие из загона, метались по двору, увертываясь от преследователей, пытаясь скрыться. Жалобно мычали коровы. Здесь же обрабатывали туши: свежие висели головами вниз, чтобы из них вытекла кровь, те, что уже отвиселись, разрубались на части.
А посреди этого кошмара сражался за свою жизнь черный жеребец.
Четверо крепких мужчин, прислужников смерти, окружили его со всех сторон. Один накинул веревочную петлю на шею. Другой поймал в петлю заднюю ногу, мешая коню удерживать равновесие. Третий сделал то же самое со второй задней ногой. Конь упал. Сделал последнюю доблестную попытку одолеть своих мучителей и подняться, но не смог и теперь лежал в грязи, тяжело поводя боками и закрыв глаза.
Еще один человек стоял в стороне, опираясь на кувалду. Но вот он обеими руками ухватился за деревянную рукоять и приподнял тяжелую железную болванку.
– Нет! – завизжала Изабель. – Стой!
Но ее никто не услышал, так громко блеяли овцы и мычал скот.
И тогда Изабель побежала еще быстрее, крича и умоляя на ходу. Она почти добежала до лошади, когда наступила одной ногой в лужу. Девушка поскользнулась и растянулась на земле.
Сплевывая попавшую в рот грязь, Изабель подняла голову и увидела, как человек оторвал от земли кувалду и поднял высоко над головой, так что заиграли могучие мышцы его рук и торса.
Хриплый вой рванулся из ее горла и из самого сердца. Она устремилась вперед и отчаянным усилием, то ли броском, то ли ползком, упала коню на шею.
Кувалда полетела вниз.
Дыра, которую кувалда проделала в земле, была глубокой.
Изабель знала это наверняка, ведь тот, кто раньше держал этот молот в руках, заставил ее заглянуть туда. Обеими руками он схватил ее сзади за платье, оторвал от шеи коня и, точно котенка, ткнул носом в яму. Девушка упала на четвереньки.
– Видишь эту кувалду? Видишь, что она натворила? – орал он.
Изабель кивнула, хотя самой кувалды не видела – из ямы торчала только рукоять.
– А если бы здесь был твой череп?!
Он сам, могучий и сильный мужчина, дрожал как осиновый лист. Еще бы – он ведь уже замахнулся изо всех сил, как вдруг девчонка кинулась прямо под молот. В самый последний миг он резко вывернул корпус влево, и удар пришелся не по ней: кувалда ушла в землю.
Изабель встала. Все платье было в красной жиже. Красная жижа текла с лица. Но ей было все равно.
– Не убивайте моего коня, – взмолилась она. – Пожалуйста.
– Теперь это мой конь. Я его купил. Тебе такой ни к чему. Слишком дикий.
– Это мой конь. Он нужен мне.
– Тогда заплати мне за него. Четыре ливра.
Изабель сразу подумала о деньгах, которые лежали в переднике под сиденьем повозки, – искушение броситься за ними со всех ног было велико. Но она не могла взять чужое.
– У меня нет денег, – жалобно ответила она.
– Ну так найди, и побыстрее. До завтрашнего утра. Ворота открываются ровно в семь. Вот и приходи к семи с деньгами, иначе ему не жить.
Изабель кивнула. Сказала, что обязательно вернется. А себе сказала, что придумает, как достать деньги. Они у нее будут. Так или иначе.
– Дайте ему встать, – сказала она, глядя на коня.
Никто не двинулся с места.
– Дайте. Ему. Встать.
Это была уже не просьба, но приказ, и мужчины его услышали. Веревки, которые сдерживали коня, убрали.
Едва почувствовав свободу, конь вскочил. Моргнул, глядя на Изабель, и медленно подошел к ней. Понюхал ее. Фыркнул прямо в лицо. Вскинул гордую голову и тонко заржал.
Изабель хотела засмеяться, но вместо смеха вышел всхлип. Она прижалась щекой к его щеке, грязными пальцами зарылась в нечесаную, спутанную гриву. Нерона продала мать. Девушка думала, что никогда больше не увидит его. И вот он здесь, рядом с ней, но ему грозит гибель, если она не найдет четырех ливров.
– Я вытащу тебя отсюда. Клянусь, – прошептала она коню.
– А теперь уходи. У нас полно работы, – сказал человек с кувалдой.
