– Ты в порядке? – спросила Тави у Гуго. Он кивнул, не открывая глаз. – Спасибо, что спас Изабель. Я бы не перенесла, если бы с ней что-нибудь случилось. Да и с тобой тоже. – Ее голос дрогнул.
– Все хорошо, – сказал ей Гуго. – Мы все живы-здоровы.
– Нет, не хорошо. Я думала, вы оба погибли. Ой, Гуго, я… не надо было мне этого делать.
– Чего не надо?
– Называть тебя идиотом. Тогда, в сыроварне. Прости меня. Злой язык – мое единственное оружие, вот я и оттачиваю его все время.
Гуго устало улыбнулся в ответ:
– Нет, это не все, что у тебя есть, Тави. У тебя еще много всего. Уверен, живи ты лет сто назад, это ты открыла бы, что окружности круглые, а не Ньютон да Винчи.
Если бы Изабель не была так занята мыслями о том, в какой части развалин она еще не копала, от нее наверняка не укрылось бы, что одно сокровище они уже нашли: оказалось, что Тави умеет просить прощения за плохие поступки, а Гуго – говорить добрые слова. Но у Изабель было лишь одно на уме – жизнь Нерона, и она чувствовала, что время поджимает.
Покряхтывая, Гуго встал. Поднял веревку, свернул ее в кольцо и повесил на плечо.
– Светлеет, – сказал он. – Мать скоро встанет. Надо добраться до кровати, прежде чем она придет меня будить.
Тави тоже встала. Повернулась к Изабель:
– Идем, Из. Вставай. Уже пора.
Изабель встала. Ее руки были ободраны до мяса, кровь из раны в плече пропитала рукав.
Проводив взглядом сестру, Гуго и Мартина, пока те не скрылись в дальнем конце аллеи, она взяла фонарь, повернулась и пошла назад, к пожарищу.
Отчаяние клубилось вокруг нее, как густой туман, но она не позволяла себе нырнуть в него. И бросить начатое тоже.
Изабель наклонилась над бревном, чтобы сдвинуть его с места, и почувствовала, как юбка натягивается сзади. Уверенная, что зацепилась подолом за гвоздь, она резко обернулась и увидела, что гвоздь тут ни при чем.
Позади нее стояла мышка.
Крошечными лапками она сжимала край подола. Видно было, что зверек тянет изо всех сил – от напряжения задние лапки наполовину оторвались от земли.
– Уходи! – сказала Изабель. – А то еще задавлю ненароком.
Но мышь не уходила.
«Вдруг она зацепилась коготком и не может освободиться?» – подумала Изабель и наклонилась, чтобы помочь мышке. Но та сразу отпустила подол. И запищала, стоя на задних лапках, совсем как человек.
И вдруг Изабель ее узнала. Та самая мышка-мать, которая нашла в очаге чечевичное зернышко для своих мышат и которой она оставила кусочек сыру.
– Здравствуй, – сказала она. – У меня нет для тебя никакой еды. Жаль, конечно. Я…
Мышка-мать подняла коготок, словно родительница, что грозит расшалившемуся малышу. И снова пискнула. И еще раз.
Сначала Изабель различила шепоток. Точнее, шелест, какой бывает, когда по траве пробегает ветер. Но вот шелест усилился, он рос и уже накатывал на Изабель со всех сторон, похожий на шум прибоя.
Тогда она подняла повыше фонарь – и в изумлении затаила дыхание. Со всех сторон ее окружали мыши: они стояли столбиками на камнях, жались к деревянным балкам, их усики подергивались, черные бусинки глаз блестели в свете фонаря, хвостики изгибались вопросительными знаками. Сотни мышей.
Мышка-мать опять пискнула, и зверьки тут же исчезли. Изабель слышала, как они шуршали, скреблись, шуровали, пищали у нее под ногами и повсюду. Не зная, что думать, она поглядела на мышку-мать.
– Куда они подевались? – спросила она. – И зачем…
Мышка снова сердито вскинула лапку. Она слушала – судя по тому, как двигались ее ушки, – а Изабель ей мешала.
Изабель тоже стала слушать, но не могла понять, что именно ей надо уловить. Тогда она посмотрела на небо. Звезды меркли. Тьма редела. Времени оставалось совсем мало.
И тут из глубины пожарища донесся пронзительный писк. Мышка-мать запищала в ответ, возбужденно переминаясь с лапки на лапку. Потом жестами велела Изабель наклониться к ней и показала лапкой куда-то вперед.
Поставив фонарь на землю, Изабель присела, чтобы лучше разглядеть, куда показывает мышка-мать. Тут же из развалин показалась другая мышь, крупнее и мясистее других. На голове у нее было что-то очень похожее на корону.
– Это ваш король? – спросила Изабель, совсем сбитая с толку. – Вы хотите представить меня ему?
Из руин стали возвращаться другие мыши. На вопрос Изабель они ответили странными ритмичными выдохами, похожими на смех. Мышка-мать поманила большую мышь к себе. Бросив опасливый взгляд на Изабель, та помотала головой. Мышка-мать топнула лапкой. Большая мышь нехотя приблизилась.
Сняв корону обеими лапками, она протянула ее Изабель. Не зная, чего от нее ждут, девушка взяла вещицу и поднесла к фонарю, чтобы разглядеть. И тут же вскрикнула – это была совсем не корона. О нет!
Это было кольцо. Из золота.
Сердце Изабель захлестнула волна благодарности. На миг она даже лишилась дара речи.
Она узнала это кольцо, которое подарила ей Маман. Золотой ободок был тоненьким. Камешек – аметист – маленьким. И все же оно наверняка стоило четыре ливра. Может быть, и больше.
– Спасибо, – смогла наконец выговорить она.
